Физрук

К тому же я мог сделать так, чтобы за все время пребывания в столице ни разу не пересекаться с «королевой», но все же было полезно показаться ей на глаза пару раз. Пусть доложит Эдвину или тем, кто за ним стоит, что физрук в Москве любовался достопримечательностями. Поэтому я сказал:

— Я согласен!

Услышав мой ответ, Вершкова тоже изъявила согласие.

— Вот и отлично! — обрадовалась Эсмирка.

За окном уже проплывали городские окраины. Москва — это не Литейск, который поезда проскакивают за пять минут. Пригородные платформы, несмотря на то, что не пробило еще и восьми утра, полны народу.

Студенты, работяги, служащие ждут электрички, чтобы отправиться кто на работу, кто на учебу. В восьмидесятые сеть станций метрополитена не настолько развита, как почти полвека спустя. Тем более — нет еще разных там МЦК и МЦД. Так что даже жители городских окраин пользуются обыкновенными электричками, чтобы добраться до центра. Электропоезда вместительнее и быстрее другого наземного транспорта, особенно — зимой.

Электрических огней становилось все больше, а дома — все выше. По улицам ползли светящиеся гусеницы трамваев, муравьи-троллейбусы ощупывали усами ниточки проводов, юркие жуки советских малолитражек проскакивали между ними, торопясь успеть до того, как глаза светофоров сменят доброжелательный зеленый на гневный красный.

Великий город постепенно втягивал в себя заиндевелый на морозном ветру состав, согревая его своим горячим дыханием.

Миновав Электрозаводскую, поезд замедлил ход, вползая в переплетение путей, ведущих к Казанскому вокзалу. Пассажиры шестого вагона уже стояли в коридоре, готовые к выходу. Я и две моих спутницы не спешили.

Нас никто не ждал. Меня уж точно. Если только Илга не предупредила своих приятелей о моем приезде. Могла не предупредить — в целях конспирации. Проскрежетав тормозами, состав замер. Пора было выходить. Надев дубленку и шапку, подхватив чемодан, я двинулся за Машей и Эсмеральдой. Холодный воздух врывался в тамбур и после теплого вагона это мало радовало.

Втроем мы дошли до здания вокзала. В нем оказалось немногим теплее, чем снаружи. Несмотря на раннее утро, к кассам дальнего следования стояли очереди. На жестких деревянных скамьях сидели пассажиры, ожидающие своего поезда.

Прибывшие проходили к выходу на Комсомольскую площадь. По залу ожидания прохаживались милиционеры, присматривающиеся к посетителям. Если им кто-то казался подозрительным, они требовали документы, а дальше поступали по обстоятельствам: либо возвращали корочки и продолжали обход, либо прогоняли бедолагу на улицу, а в худшем для него случае, вели в опорник.

— Ну все, дамы, — сказал я, обращаясь к своим спутницам. — Разбегаемся до завтра.