Физрук

Я открыл бардачок и взял из него коробку миниатюрного диктофона."

"— Вот на эту клавишу нажмете, — пояснил блондин и показал пальцем. — Ею же отключите, когда контакт завершится. Кстати, после его завершения идите в направлении площади Дзержинского. Там я вас и встречу, на этой же машине.

— Давай уже на «ты», — предложил я. — Тебя как зовут?

— Игорем.

— А меня — Саней!

Я пожал ему руку.

— Ты не волнуйся, Игорек, я сделаю все, как надо.

— Я и не волнуюсь. Ольга Михайловна за тебя ручается.

— Красивая она баба, — сказал я, чтобы уйти от темы. — Да вот только одинокая.

— Ее муж погиб при выполнении особо важного задания, — ответил Сергиевский.

— Это я знаю, но ведь мертвого не воскресить… Не вечно же ей вдовой куковать…

— Давай о чем-нибудь другом, ладно?

— Лады!

Мы помолчали, а потом он вдруг спросил:

— «Пираты ХХ века» смотрел?

— Да вот на днях как раз…

— А хорошая в этой киношке у наших моряков спецподготовочка, не находишь?

— Ну так… Поднатаскали актеров, — пробормотал я. — Меня другое удивляет. Как это наши сырье для наркоты отправили без сопровождения?

— Ну по идее в нейтральных водах их должны были встретить, — пожал плечами гэбэшник, — но ведь в кино такого не покажешь… О, а мы уже и приехали.

Давай, Санек, помни об инструкции.

Я вылез из салона и сразу же увидел Машуню, которая топталась на тротуаре. На лице ее блуждала растерянная улыбка. Такси двинулось дальше по улице Чернышевского, которую в девяностые обратно переименуют в Покровку.

— Здравствуй, Саша! — почти крикнула Вершкова. — Что все это значит⁈

— Тише ты! — прошипел я. — Ты про что вообще?

— Утром, ни свет, ни заря, звонок в дверь, — сбавив тон, принялась рассказывать она.

— Тетя Маша открыла. Стоит какой-то парень. Меня спрашивает. Тетя его выставить хотела, а он ей удостоверение сотрудника КГБ показывает… Она — чуть ли не в обморок. А этот молодчик говорит, что к тринадцати часам я должна быть здесь. Дело государственной важности. Вот я тут и торчу на морозе!

— Долго торчишь? — спросил я, мимолетно взглянув на часы. — Без пяти час только.

— Так я заранее приехала! Раз дело такое…

— Ну и кто тебе виноват?

— Да не могла я там долго оставаться, — вздохнула Вершкова. — Тетя все нервы вымотала бы.

— Не хнычь, Маша! Я Дубровский!

— Что ты хочешь этим сказать?

— А то, что комсомольцы должны помогать органам.

— Мы ведь уже помогли.

— И еще поможем. Только, пожалуйста, держи язык за зубами.

— Хорошо, я буду помалкивать.

— Так и делай, чтобы ни происходило, и чтобы ты ни услышала!

— Понимаю…

— Вот и умница!

Мы уже дошли до поворота на Большой Комсомольский переулок. Вскоре должна была состояться встреча с «королевой постельных клопов». Я сунул руку в карман дубленки, обхватил пальцами коробочку диктофона.