Физрук

Кроме того, на балансе у нас находится десять детских садов и яслей.

— Это означает отказ? — жестко сказал я.

— Вовсе нет! — сказал тот. — Я лишь уточняю диспозицию. Спорт — дело хорошее. У нас есть свой спортивно-оздоровительный комплекс, но согласен, в нем занимаются в основном взрослые. Странно только, что вы один обратились ко мне за помощью.

— Ничего странного, наша школа весьма серьезно относится к будущей спартакиаде.

— Я вас понял… Ну что ж, пусть ваше руководство свяжется с нашим парткомом и комитетом комсомола, думаю, наша молодежь и коммунисты будут не прочь поработать несколько дополнительных смен, чтобы заработать средства для оказания шефской помощи.

— Спасибо! Я передам.

— Как там мой Евлампий? Хорошо занимается у вас в секции?..

— Старается, — почти не соврал я.

— Замечательно!.. — обрадовался Даниил Евлампиевич. — И еще вопрос?.. Кто этот молчаливый молодой человек?..

— Мой ученик. Подающий надежды самбист. Один из тех, которому нужна современная спортивная форма.

— Понимаю. Вы его взяли, чтобы он мог уложить меня на обе лопатки, — попытался пошутить гендиректор.

— А он может, — ответил я без тени улыбки.

— Хотите попробовать?

— Нет, спасибо! Верю на слово.

— Тогда до свидания!

— Всего доброго!

Так и не приблизившись к нему ближе пяти метров и не присев, мы с Витькой покинули кабинет товарища Окошкина. Кивнув его красавице-секретарше, я вывел ученика за пределы приемной и выдохнул с облегчением.

— По-моему, это вы его… На обе лопатки, — хмыкнул Доронин.

На выходе вахтер вернул мне удостоверение, и мы вышли наружу. На нас сразу же набросился морозный ветер. Так что укрыться в еще не выстуженном салоне «ГАЗ-24» было для нас не просто удовольствием, а спасением.

Хорошо, что визит был короток и движок не успел остыть, так что завелась машинка мгновенно.

Прорезая фарами тьму, «Волга» выкатила за ворота комбината и помчалась к городу. Мне очень хотелось верить, что Окошкин человек слова, должность такая, а значит, проблема с обмундированием будет решена.

Когда мы пересекли Круговую дорогу и втянулись в городские кварталы, я заметил, что пассажир мой опять поскучнел. Может, по дому тоскует? Утром сгоряча собрал монатки — вон в багажнике, кроме портфеля, валяется битком набитая сумка — а сейчас потянуло к привычному уюту и материнским щам? Что ж! Понять его можно.

Дом есть дом. Даже если в нем бывает порой не слишком весело, но все равно лучше, чем на чужих харчах. Я ведь толком и не спросил, хочет он у меня жить или нет.

— Может тебя домой отвезти? — спросил я.

Прежде чем мне ответить, Витька угрюмо сопел минут пять. Ну да, понятно, не хотел сразу признавать поражения. Мужик все-таки. Наконец, выдавил:

— Ну отвезите…

— Ты знаешь, правильное решение, — с некоторым облегчением произнес я.