Физрук
Я был успешным предпринимателем, но погиб от рук конкурентов. Судьба подкинула подлянку – я не отправился «на покой», а попал в прошлое. Душа вселилась в выпускника пединститута. На дворе 1980 год, а я простой физрук в советской школе, который должен отработать целых три года по распределению.Биологичка положила на меня глаз, завуч решила сжить со свету, а директор-фронтовик повесил на меня классное руководство. Где я и где педагогика?! Ничего, прорвемся…Вот только класс мне достался экспериментальный – из хулиганов и второгодников, а на носу городская спартакиада. Как из малолетних мерзавцев сколотить команду?
Не особо понравилась мне эта тренерша. Точнее ее подход. Мы же не к олимпиаде готовимся, а к школьным соревнованиям. Ну да черт с ней! Пусть придет, посмотрит.
Вернулся в школу. По окончанию уроков, посадил в машину Журкина и поехал с ним к нему домой. Веня никаких особенных эмоций по этому поводу не испытывал. Да он вообще был не слишком эмоциональным ребенком. Замкнутый, вечно погруженный в себя. Учителям редко удавалось до него достучаться, хотя тупым его назвать никак нельзя.
Жил он там, где наш Приречный район смыкался с Центральным. Иными словами — во вполне фешенебельной части города.
Веня провел меня к подъезду, и мы поднялись с ним на третий этаж. Дверь нам открыла элегантная дама в шелковом китайском халате — золотом с разноцветными драконами — и сигаретой, воткнутой в длинный мундштук.
— Журкина! — представилась женщина и протянула руку — не для пожатия.
— Данилов! — ответил я, но целовать тыльную сторону ее ладони не стал, пожал слегка.
— Вы что-то хотели мне сообщить, товарищ Данилов? — спросила она, усаживаясь в кресло и кивком предлагая мне сесть напротив.
Полы халата при этом распахнулись, обнажив гладкие колени.
— Я лишь хотел посмотреть в каких условиях живет мой ученик, — ответил я.
— Как видите, у нас прекрасные условия, — откликнулась собеседница.
В ее словах мне послышался скрытый намек.
— Нет, спасибо! — сказал я. — Я и так все, что нужно, вижу. Если позволите, я задам пару вопросов.
— Выпьете? — спросила она.
— Капельку."
"Она встала, прошла к встроенному в стенку бару, достала бутылку с импортной этикеткой, взяла из серванта напротив пару стаканов, перенесла все это на хрустальный столик, плеснула чуть выше донышка и протянула один из стаканов мне. Себе Журкина набуровила почти с горкой и сразу отхлебнула.

















