Фуллер

— Расходимся! Ничего интересного здесь нет! Зинаида Павловна, почему пациенты без бахил? — продолжал мужчина, а рука непроизвольно сжалась крепче на шее Олега.

Олег застонал. Народ отправился по своим делам. А я обернулся, встречая взгляд насмешливых глаз.

— Кошмаришь врачей? — хмыкнул Светлов.

— Так кто-то должен, — повел плечом, выпуская главврача больницы на волю.

— Феликс Исаев? Я верно расслышал? — продолжал говорить профессор. — Состояние тяжелое. Будем ждать. Посмотрим через пару часов. Я сделал все, что мог.

Кивнул. Светлову можно верить. Теперь дело за парнишкой. Но почему-то была уверенность, что Исаев просто так не сдастся.

— Матвей Валерьевич, — шагнул ближе к врачу, — Хотелось бы подробности.

— А за подробности пусть твои парни сгоняют за кофе, — хитрый лис взглянул за мое плечо на Славика, — Здесь ужасный кофе. Через дорогу продают вполне сносный.

Бросил взгляд на Славика. Тот кивнул и исчез. А Светлов побрел в сторону хирургического отделения, молча приглашая меня идти следом.

— У парня много повреждений внутренних органов. Били профессионально и прицельно. Повезло, что бригада «скорой» оперативно приехала. Ну и опять же, парнишка в хорошей физической форме."

"— Буду должен, — коротко кивнул я, а профессор хмыкнул. Старый лис!

Глава 10

Не могла смотреть на братишку без слез. Он лежал, подключенный к равномерно пищащим приборам. Казалось, будто он спал. Но он все еще был без сознания.

Я верила в чудо. Верила, что мой Феликс родился в рубашке, умудрился пройти по тонкой грани между мирами и зависнуть где-то посредине.

Нет, он не был в коме. И это очень радовало.

Однако, он все еще не приходил в сознание. И это огорчало.

Я держалась из последних сил, отчаянно желая увидеть хитрый взгляд младшего балбеса. Взгляд, в котором соперничали мудрость, свойственная взрослому мужчине, и озорство подростка.

Но он все так же лежал, не двигаясь.

Гоша почти все время проводил поблизости. И я была благодарна новому другу за поддержку. Много раз пыталась отправить парня домой, но вредный Гоша только отмахивался от моих слов, точно от надоедливой мухи. Продолжал сидеть в углу комнаты на неудобном скрипучем стуле, вытянув длинные ноги перед собой, и делать вид, что спит.

На вторые сутки во время вечернего обхода врач отправил меня домой, запретив появляться в ближайшие шесть часов.

— Я покараулю, — кивнул Гоша, приоткрыв один глаз.

Уходить я не хотела. Но аргументы профессора Светлова мне было нечем крыть. Пришлось ехать домой, ложиться спать в пустой и звенящей тишиной квартире.

Сомневалась, что усну. Но голова была настолько тяжелой и уставшей, что я и сама не заметила, как провалилась в короткий, но глубокий сон.

Проснулась словно от толчка.