Фуллер

И когда я подняла его, мне показалось подозрительной его тяжесть.

Исключительно из любопытства заглянула внутрь. Да, вещь принадлежала не мне. Но все эти мысли тут же забылись, стоило увидеть множество крупных купюр, ровненько и аккуратно сложенных в бумажнике.

— Феликс! — закричала я, понимая, что столько денег честным путем заработать просто невозможно.

Но тут же поняла, что из-за шума воды брат ничего не расслышит. Вернув портмоне на место, сложила руки на груди и принялась ждать возвращение брата из ванной.

Обормот явился, практически, сразу.

— Что это? — мотнула я головой в сторону окна.

Брат моментально смекнул, в чем дело. Но предпочел юлить.

— Подоконник, — невозмутимо ответило младшее поколение.

— Откуда деньги?! — потеряла терпение я.

— Даря, — вздохнул Феликс, настойчиво отодвигая меня за плечи дальше от кушетки и разбирая ее, превращая в широкую кровать, пусть старенькую и скрипучую, но зато на ней Феликс удобно помещался с учетом своего роста: — Какая разница? Заработал. Еще вопросы будут? Я спать хочу. И ты спать хочешь. Давай уже спать, а?

— Не заговаривай мне зубы! — повысила голос.

— Иди спать, мамочка! — проворчал Феликс и, застелив простынь, тут же плюхнулся в кровать. — Утром промоешь мне мозги. Спать хочу.

Я прекрасно знала характер брата. Лег, закрыл глаза, разговаривать не станет.

Я прищурилась, рассматривая нахальную физиономию братца. Топнула ногой.

— Утром поговорим! — сообщила я и, недовольно топая, как стадо слонов, тем самым выражая свое негодование, вернулась в комнату.

Наутро, стоило мне проснуться, как я поняла, что брата в квартире уже не было. А на краю кухонного стола лежали крупные купюры и короткая записка:

«Я тоже тебя люблю, мамочка!»

И веселая рожица с высунутым языком. Вот и весь серьезный разговор в исполнении моего брата. И как его воспитывать?

Вздохнула. Купюры обжигали руки. А странное чувство надвигающихся неприятностей буквально жгло душу.

Спустя несколько дней, когда брат опять пропал, а вернулся уже под утро, в нашей квартире вновь появилась крупная сумма денег. Брат молчал или уходил от ответа. Я нервничала. Ну, вот откуда у подростка такие финансы?

Понимала, что мой Исаев будет молчать, как партизан на допросе. Выход был один — применить методы воздействия в отношении другого человека, а конкретно — соседской девушки, с которой брат дружил с самого детства, а сейчас — встречался, если судить по частым походам в кино и чаепитиям на территории нашей кухни.

Дождавшись, когда мой партизан-братец вечером следующего дня уйдет на свидание со своими гаечными ключами, прихватив термос с чаем и пару бутербродов, я помчалась в соседний подъезд.

Сеня сразу же открыла мне дверь.