Фуллер

Я не готова была умирать, но смерть, судя по направленному в мою сторону пистолету, выбрала меня сама.

Я вздрогнула, когда звук выстрела перекрыл громкие всхлипы Прони.

В недоумении выдохнула, не ощутив ничего: ни боли, ни холода.

Повернув голову, увидела, как людей Мастера обезоруживают вооруженные до зубов незнакомцы. Кто-то падает на землю, кто-то бросает оружие. Все смешалось в один сплошной хаос, среди которого я слышала лишь рыдание Прасковьи.

Спустя секунду появилась черная машина, из которой вышел незнакмый старик с тростью.

Поняла, что это и есть мой дед. Меня уже было трудно хоть чем-то удивить. Я всхлипывала, пытаясь не дать организму отключиться от нахлынувшей на меня истерики.

Тем временем дед остановился передо мной. Осмотрел с высоты своего роста.

— Дарина? Не отвечай. И так вижу.

Стерла слезы ладонью. Проня уже не рыдала, а тихо всхлипывала, что-то нашептывая Славе на ухо. Но мужчина лежал неподвижно.

Поняла: вновь готова разрыдаться. Было отчаянно жаль Вернякова. И я не представляла, что именно чувствует Прасковья, когда на ее руках умирает любимый человек.

Люди Стальберга подняли меня и потащили вслед за стариком. А я не нашла в себе сил, чтобы оказать хоть какое-то сопротивление.

Глава 33

Человек, сидевший передо мной, не двигался, изучал меня, точно под микроскопом.

Молчание тяготило. Но я понимала, что не боюсь его. Уже не боюсь.

Вспомнилась моя первая встреча с Матвеем. И его тяжелый, сканирующий взгляд. Вот тогда я боялась, испытывала ужас и панику. А сейчас — ничего.

Мысленно пообещала себе поблагодарить Фуллера за такую жизненную школу, через которую он заставил пройти меня. Ведь благодаря Мэту, ужасный Стальберг Игнат Вениаминович, оказавшийся моим родным дедом, не казался мне таким ужасным.

Или я просто устала бояться. Кто теперь разберет?

В эту самую секунду мне хотелось одного — оказаться в «Фуллерите» и убедиться, что с моими мужчинами все в порядке, они живы и невредимы. И я была полна решимости, осуществить свое желание."

"— Я очень рада, что теперь мне известна история моего рождения, но я хочу попрощаться с друзьями перед отъездом, — твердо произнесла я, глядя деду в глаза.

По старческому лицу скользнула гримаса недовольства. Молчание затянулось. И я подумала, что старик находится в шаге от того, чтобы «забыть» о нашем с ним родстве и утопить меня в ближайшем водоеме. Или застрелить. В идеале — приказать сделать это охраннику, который с первой секунды нашего с дедом знакомства гранитной глыбой возвышался за моей спиной.

— Ты Стальберг! А мы не прощаем старых долгов! — процедил дед сквозь зубы.

Из пояснений Прони я помнила, что отец Мэта убил моих родителей. И понимала чувства деда.