Фуллер

Кажется, Стальберг говорил между строк: «Приезжай ко мне, или я приеду сам. И тогда твой Фуллер пожалеет».

У меня не было шансов на отказ. Пообещала деду, что не стану опаздывать на рейс, и сбросила вызов.

Феликс ждал меня в коридоре. Оказавшись рядом, брат тут же обнял меня. Глубоко вздохнула, спрятав лицо на его широкой груди.

— Дед звонил, — прошептала я. — Требует, чтобы я приехала к нему на несколько дней.

— Съезди, — вдруг поддержал Феликс. — Развеешься. Хватит уже ползать перед этим засранцем. Пусть поймет, что ты не игрушка.

— Вообще-то, «засранец» — твой брат, — хмыкнула я.

— Думаешь, этот факт как-то повлияет на его характер? — фыркнул Феликс. — Будь моя воля, и на километр не подпускал бы тебя к нему.

— Добрый братец, — «похвалила» я оболтуса. — Пойдем к нему. Скажу, что утром уезжаю.

— Хочу увидеть его физиономию, — подмигнул Феликс. А я сокрушенно покачала головой. И все-таки он тот еще мальчишка!

***Прощание с Фуллером вышло не таким, каким я его себе представляла.

Мой сухой рассказ о телефонном разговоре с дедом.

Его короткое согласие:

— Разумеется, поезжай.

Я все ждала, когда Матвей крепче сожмет мою руку, властно рявкнет: «Моя! Не пущу!».

Но он молчал. А мне так сильно не хватало его категоричных заявлений в адрес моего тела. Так сильно не хватало, что я готова была рыдать от отчаяния.

Расслабила пальцы, выпуская его ладонь из своей.

Мэт не пошевелился. Так и лежал, прикрыв глаза. Но я знала — не спит.

Он даже не попытался задержать моей руки. Пусть на миг. На мгновение. Даже не предпринял попытки.

— У Феликса есть мой телефон, — зачем-то прошептала я. — Смогу вернуться в любой момент. Если вдруг…

— Все будет хорошо, — произнес Фуллер. А его голос звучал ровно, спокойно, словно мы говорили о том, что именно он захочет на обед: мясо или рыбу.

— Хорошо, — эхом повторила я и поднялась на ноги.

Мне хотелось крикнуть, что я вернусь, что могу вообще никуда не ехать, только бы он попросил остаться. Мне бы хватило даже намека. Но лицо Фуллера походило на бесстрастную равнодушную маску. И я отвернулась.

Было больно, словно мы расставались навсегда. Мое сердце отказывалось уходить. Душа рвалась к нему, к этому мужчине. Но гордость, точно сожженный дотла феникс, возродилась и подняла голову.

Не нужна?! Так тому и быть!

Я покидала клинику торопливым шагом. Глаза, уставшие плакать, скрывались за стеклами очков. За спиной молчаливой гранитной стеной возвышался Денис. И от его присутствия мне было спокойно.

Утренний перелет дался легко. Люди деда в аэропорту встречали нас с Денисом и его командой. Мне становилось смешно от количества охраны, занятой моей безопасностью. И если бы ни кровоточащее сердце, я бы рассмеялась.