Я переиграю тебя

Быстро опускаю взгляд вниз и лишь тогда осознаю, что полы блузки опять раскрылись, полностью оголив грудь, на которую этот неизвестно откуда появившийся мужлан откровенно и беззастенчиво пялится.

Вот козёл! Нет чтобы закрыть глаза или тактично отвести взор в сторону. Нет. Он даже не думает этого делать, разглядывая мои сиськи, как редкую реликвию. Но ничего. Не на ту нарвался. Сейчас я ему живо обломаю весь кайф.

– Осмотр закончен, – шиплю я в жалких сантиметрах от его лица. Спрыгиваю на землю, поправляю блузку, а затем замахиваюсь и со всей дури залепляю наглецу оплеуху.

Глава 4

Шлепок от пощёчины разлетается по улице, голова мужчины дёргается в сторону, а поверхность моей ладони немеет. После такой мощной атаки ожидаю, что незнакомец застонет, начнёт орать на меня или хотя бы поморщится от боли, но не тут-то было. Он просто медленно возвращает взгляд ко моему лицу и… улыбается, чёрт побери."

"– А ты умеешь благодарить за спасение своей задницы, однако, – произносит он без тени злости или негодования. Лишь насмешка пропитывает его вкрадчивый тембр, от звука которого мурашки поедают кожу.

Обалдеть, какой у него голос! Прямо, как у Генри Кавилла в некогда популярном сериале «Ведьмак». Такой же низкий, с лёгкой хрипотцой и чертовски сексуальный. Еле сдерживаюсь, чтобы не высказать незнакомцу комплимент на этот счёт.

Странное желание. Как и моя трепетная реакция на его голос и присутствие в целом. Мне не нравится. Видимо, я до сих пор не пришла в себя после полёта, поэтому решаю не акцентировать на этом внимание. Шустро поправляю одежду, прячу грудь от мужских наглых глаз и воинственно отвечаю:

– О каком спасении ты говоришь? Я тебя ни о чём не просила. Спокойно приземлилась бы в кусты. Ничего со мной не случилось бы. Не хрустальная.

– Да уж. Я уже это понял. Скорее, чугунная.

– Чугунная? – удивляюсь. – Это ты сейчас так тонко намекнул, что я тяжёлая кобыла?

Мужчина издаёт смешок. Такой же сексуальный, как и его голос. А ещё он продолжает смотреть на меня слишком цепко, въедливо. С трудом сдерживаюсь, чтобы не потупить взгляд в землю, и, скрестив руки на груди, жду его пояснений.

– Нет. Под «чугунной» я имел в виду то, что у тебя рука тяжёлая. Так врезала мне, словно сковородой огрела.

– Да? А по твоей реакции и не скажешь, что тебе было больно.

– Было неприятно, – спокойно признаётся он, проводя рукой по повреждённой щеке, чем зарождает во мне чувство вины.

– Ну, прости, но ты сам напросился. Не нужно было так откровенно пялиться на мою грудь.

– Как я мог не пялиться, если она была практически у моего носа?

Я чуть ли не разеваю рот. На сей раз не от его наглости. Я в шоке от его бесстрашности.