Я все еще князь. Книга XXI

— Я сейчас тут все развалю! — обезумев, прогремел Пушкин.

— Нет! СТОЙ! — замахал я руками.

Но Александра Сергеевича уже не остановить. И это хреново и для меня, и для королевы, да и для Чана тоже. Судя по формированию энергии, эта атака была просто невероятно сильной.

В руке сильно затрясся Ерх. От него исходил азарт битвы. Наверное, впервые я ловлю такие эмоции меча.

— Ладно, давай попробуем, — быстро убрав второй меч за спину, взял Ерха двумя руками. Безумная идея, но иной не было. Уйти мы с Чаном не успеем.

Пушкин же, как будто, преобразился в берсерка и просто хотел все крушить.

Черный шар сорвался к нам, и я, используя Ерха как бейсбольную биту, со всей дури шарахнул по сфере, попутно усилившись всем, чем мог.

Треснуло, посыпались искры, прозвучал гул. Через мгновение шар подлетел высоко в небо и скрылся за горизонтом.

— А я и не знал, что ты так можешь, — сказал я, покрутив Ерха в руке.

Тот был доволен как маленький ребенок подарку. Странные у него предпочтения.

Пушкин немного подостыл, поняв, что сделал что-то не то.

— Миша, Чан… Я это… Ну не специально! — прогремел он, подходя к нам. — Простите, я немного забылся.

Там был интересный противник.

За мной стояла матка термитов и наблюдала за нами.

— Нахрена ты ее спас! Она же может в любой момент все тут разрушить, — ткнул в нее пальцем Пушкин.

— Подождите, Александр Сергеевич…

Я убрал Ерх и присел перед ней на колено.

— Ты меня понимаешь? Кивни, — попросил я.

И о чудо, она реально кивнула!

— Нифига себе! — опешила Лора. — Откуда она вообще знает русский язык?

— Это ты меня спрашиваешь? — удивился я. — Ты у нас самая умная.

— Надо больше данных.

Судя по количеству жучков вокруг нее, матка сильно ослабла.

Большая часть ее детишек погибла при закрытии метеорита, а остальные защищали яйца.

— Я чувствую, ты стала слабее. У тебя нет дома. Тут ты не выживешь. Каждый день придется рисковать жизнью и подвергать опасности будущее потомство. Но я могу помочь, — и я протянул ладонь. — Ты можешь пойти со мной в качестве питомца.

— Миша… — наклонился Пушкин. — Это опасно. У тебя и так полно питомцев…

Я проигнорировал его слова. Александр Сергеевич многого не знал обо мне, так что его опасения понятны, но сейчас мне не до предостережений.

Почему-то я проникся жалостью к этому существу.

Не могу объяснить, но уничтожить родителя, который спасал своих будущих детей, я не мог.

— Ты согласна? Я не заставляю.

Королева колебалась. Она то и дело оглядывалась назад, к яме, где спрятали ее яйца. Затем, едва уловимо, запищала и кивнула. В это же время за ее спиной из ямы термиты выволокли ее самое главное сокровище.

— Она полностью тебе доверяет жизнь, — сказала Лора.

— Что ж, тогда милости просим, — я положил руку ей на голову и пустил энергию.

Весь процесс длился минут десять.