Я все еще князь. Книга XXI

Я готов!

— А ты молодец! — ухмыльнулся Пушкин, окинув взглядом меня с ног до головы.

Он вытянул руку, и на ней появилось заклинание, которое он формировал. Вот только я думал, что оно предназначалось для Саши, но нет.

Пара движений кистью, и бесформенная полупрозрачная субстанция поплыла к бессознательному Захару и плавно его обволокло.

— Это на случай, если мне не удастся остановить Есенина, — загадочно произнес он. — А теперь пошли. Надо остановить этого психа. Моей силы хватит еще на пару атак.

Саша опять встал.

— Старик, ты начинаешь меня удивлять. Я не думал, что в тебе столько ярости! Отлично! — он маниакально улыбнулся.

Дальше было что-то странное. Расставив руки в стороны, он запрокинул голову и начал взлетать.

— Жалкие… Жалкие… Но я не злюсь. У меня даже ненависти к вам нет! Все, что я чувствую, это как мне приятен наш мир… Сколько еще интересного он сможет преподнести? — он начал делать пируэты в воздухе. — Запомните! В небе и на земле лишь я достойный!

Пушкин отпихнул меня назад.

— Знаете, что произойдет, если соединить две противоположности? Две структуры, которые просто не могут сосуществовать вместе? Порядок и хаос? Никто не знает! Это заклинание я разработал лично! Никто еще не испытывал его на себе! Ты, Пушкин.

Говорят, у тебя непробиваемая защита, так давай же проверим!

— Миша, медлить нельзя! — крикнула Лора.

Есенин сложил указательный и большой палец.

Глава 12

Мы дома

г. Москва.

Центральная больница имени Чехова.

Первое, что почувствовала Дункан, это устойчивый запах медицинского спирта.

«Мерзость» — услышала она чей-то голос.

Айседора резко открыла глаза и села. В затылке тут же что-то стрельнуло, и голова загудела как после сильной пьянки.

Быстро оценив положение, она поняла, что находится в палате. Больница знакомая. Это точно Российская Империя. Но где она?

Покрутив головой, Дункан заметила, что из руки торчали аж три капельницы. Посмотрев составы, она немного успокоилась. На тумбочке стоял набор врача с надписью «Центральная городская больница имени Чехова».

Дверь тихонько приоткрылась, и в палату заглянул немолодой мужчина с проседью и маленьких очках.

— Ох, голубушка, вы очнулись! — улыбнулся он и зашел. — Только прошу прикройтесь, а то вас может продуть!

Дункан поняла, что она голая.

Прикрыв грудь, девушка откинулась на подушку и вздохнула. Голова все еще раскалывалась.

— Я же в Москве?

— Верно, голубушка, — мягко улыбнулся лекарь и, взяв круглый стул, сел напротив.

— И как я тут оказалась?

От доктора веяло заботой, и Дункан быстро расслабилась.

— Александр Есенин вас принес, — он потер руки. — Так, а теперь давайте, я вас осмотрю. Вы уж простите, не могли бы вы встать?

— Голова болит… — потерла она лоб.