Яга

Понимаешь, великая, этот предел особенный и связан скорее с душевной пыткой, чем с физическими истязаниями, но мы встретимся на той стороне. Там уже все собрались и ждут тебя.

Яга не успела обдумать последнюю фразу своего проводника, она храбро ступила в этот вращающийся перед ней круг и растворилась в вертикальном водовороте, хотя и зажмурилась при этом.

От неожиданности и удивления демон Байталь снова плюхнулся на старые плиты, а затем по-воробьиному вспорхнул и исчез из виду на задымленных просторах Чистилища.

Оказавшись в новом для себя пределе, Баба Яга открыла глаза и… ничего не увидела. Она висела в серой пустоте, но вес своего тела ощущала, при этом чувствуя под ногами невидимую опору. Она всматривалась в свои прозрачные, эфемерные ладони, которые таяли прямо на глазах. Яга принялась оглядываться в поисках хоть каких-либо ориентиров в этом несусветном мире. Она ощущала, что находится в прозрачной пустоте, но почему-то уже не могла разглядеть ни своих ног, ни своих рук, при этом реально опасалась упасть и этот страх накатывал все больше и больше.

Серость и тишина. Это раздражало, зрение пыталось хоть за что-нибудь зацепиться, но серая мгла была равномерной, не давая грешнику обнаружить хотя бы мельчайший сгусток или облачко.

Полнейшая пустота.

Что-то еще беспокоило ведьму. Нарастающий гул сначала показался еле заметным, но вот он уже стучал молотом прямо в голове. Это сердце прогоняло густую кровь в теле Ягуши, то принимаясь учащенно биться, то немного успокаиваясь. В этом странном пределе не было никаких звуков. Яга попыталась закричать, крик получился невнятным и ватным.

На этом мучения не закончились.

Мозг ведьмы отказывался верить, что нет никаких ощущений. Он начал сам создавать зрительные образы и звуковые фантомы, копаясь в черной душе колдуньи, безжалостно извлекая из нее самые исподние страхи и мерзкие тайны.

Она закрывала глаза, сражаясь за появление хоть каких-нибудь ощущений, и тогда на нее наплывали лики кричащих людей, всех тех, кого она убила сама, и тех, кто погиб от каверзных воздействий ее темного чародейства. Тогда она открывала глаза и вновь пялилась в серую однородную мглу, и вновь начинала болеть голова. Глаза непроизвольно закрывались – и все повторялось. Ягуша по-настоящему страдала. Она уже поняла, что в этом пределе грешников-предателей не варят в кипящей смоле, не разрывают на части их тела – болезненно и страшно, не пытают огнем и грязью, не бросают в бездонную пропасть.

Находиться в этом ужасном пределе не было никакой мочи.

Душа, да и тело страдали.