Яга

Трясина довольно чавкнула, легко проглатывая командира фашистского отряда, и немедленно отрыгнула болотными газами. Но на этом добыча древнего болота не закончилась – еще трое или четверо слепцов оказались в ее власти. Они барахтались и цеплялись за головы своих подельников.

И вдруг все стихло!

Не осталось ворогов, сгинули супостаты.

Еще продолжали утробно рычать возбужденные схваткой звери. Еще поскуливали волчата-сеголетки, почуяв и разыскав убитую в бою волчицу, но и эти звуки скоро стихли.

Черная всадница похлопала по боку своего медведя, на котором восседала все сражение. Косолапый хозяин немедленно повернул окровавленную пасть и заискивающе посмотрел в глаза Бабе Яге.

– Домой, Миша, домой, – неожиданно уставшим голосом прошептала она. – Гость у меня, большой гость! Самый главный!

Медведь захлопнул пасть, склонил голову и побрел по только ему видимой в надвинувшейся темноте лесной тропке. Бережно понес неожиданно покачнувшуюся на хребтине старуху – туда, к избушке на курьих ножках, в глушь, во мрак, домой.

А еще зверь вновь почувствовал кровь. Недовольно фыркнул, но продолжил свой путь.

В кромешной тишине медведь привез свою осунувшуюся, побледневшую наездницу к тыну с черепами, недовольно рыкнул, почуяв человеческий запах, но Баба Яга успокаивающе потрепала шею огромного хозяина леса и промолвила:

– Это свои, Мишенька, свои.

Медведь покорно опустился на землю, чтобы хозяйке было удобнее и легче спешиться. Совсем по-кошачьи Мишка попробовал ласкаться, но Баба Яга незлобиво оттолкнула его тупорылую морду и прошептала:

– Иди, милок, в лес. Иди."

"Опираясь на кривой посох, Яга тяжело вошла в магический круг и с удивлением подняла понурую голову. Перед ней стоял гвардии старшина Андреев и держал наперевес свой автомат. Он был готов стрелять и округлил глаза оттого, что никогда прежде ему не доводилось наблюдать косолапых такого огромного размера.

– Сашенька, – выдохнула ведьма, – а я ворогов-супротивников твоих извела всех за кромку. Только вот попали они в меня дробиной окаянной. Прямо в сердце. Остановилось оно у меня и никакое колдовство теперь не спасет – умру я. Из последних сил держусь – на одном мороке Калинова моста. Он меня питает, но долго терпеть не смогу. Веди меня в хату.

Старшина неожиданно здоровый и румяный подхватил ветхую старушку и почти внес в домик.

– Опускай на лавку, – скомандовала затухающая ведьма. – Шибче пошевеливайся, а то силушки уже не осталося…

Андреев аккуратно усадил бабусю и выпрямился, задевая головой низкую притолоку.

– А теперь бери домовину мою извечную. Она там за печью – неси ее сюды.

Воин повиновался.