Их безумие

Он не общается тесно со студентами, приходит только тренироваться в зал, в подвале.

Керри смотрит на него, на его правильные черты лица, массивные руки, твердый пресс, прекрасно обрисованный футболкой, и думает, что Рэй худее, суше. Жестче.

Керри соглашается на приглашение. Дает свой номер. Потому что не надо больше думать о Рэе. Надо думать о будущем.

20. Рэй

Мигель неожиданно оказывается не мексиканцем.

Рэй какое-то время удивленно смотрит на совершенно европейскую физиономию с блеклой, нездоровой кожей и тусклыми глазами дохлой рыбы, а затем усмехается. Понятно, почему он забил встречу именно здесь, в баре. Ни один латинос так бы не сделал.

Эти твари тяготеют к широким жестам и пусканию пыли в глаза. Его позвали бы в одно из их типа нейтральных злачных помоек, где на входе наверняка растатуированный громила с мрачным взглядом, а в помещении полно опасных братков, разной степени чистоты крови. И сидел бы такой вот Мигель в окружении своих тявкалок, сверкал золотыми зубами. Строил из себя самого крутого перца на районе.

Рэй не особо знаком с латиносами и их порядками в бандах, но кое-чего повидал, еще когда Шон его таскал с собой пару раз на такие стрелки. И они до смешного походили всегда на низкопробные боевички, про наркоту и всякие тупые терки с дилерами. Как это обычно бывает у несерьезной мелкоты.

А потом Шон начал играть по-взрослому. Правда, недолго. Сразу же сел. Мудак.

Как всегда, воспоминание о Шоне, о том, как он подставил его, гад, бросил одного с папашей, злит и заводит. А это бы не надо сейчас. Заводиться для него - вообще не вариант. Можно встречу завалить и еще больший напряг получить, вместо того, чтоб просто все решить миром, как и планирует Рэй. Он не очень уверенно себя чувствует, потому что интуиция вопит вовсю, подсказывая, что здесь рыба крупнее. И нахер такой крупной рыбе его мелкий бизнес, непонятно. И Рэю не по себе. Страшновато, если честно."

"И Мигель, который пришел совсем один в этот, нихера на мексиканский, а вполне себе приличный бар, где есть бизнес-ланчи, и днем сидят серьезные дядьки в солидных костюмах, а по вечерам наверняка набиваются постоянные посетители из числа среднего класса, тоже непонятен.

Но делать нечего, надо разговаривать.

- Садись, друг, - кивает на стул Мигель, без улыбки и без какой-либо приветливости. По деловому.

Рэй садится. Разговор не начинает. Ждет, смотрит на собеседника, прекрасно зная, что людям его взгляд неуютен. И его молчаливость обычно воспринимается как давление. Угроза. А ему того и надо. Показать, что он не пустое место. Вот только Мигелю, судя по всему, глубоко пофиг на его молчание и его взгляд. Он оглядывает Рэя и внезапно улыбается. Улыбка у него неприятная. Пугающая.

- Борзый ты.

- Какой есть, - огрызается Рэй.

- Ну да.