Их невинная наложница
Страна Безакистан славится богатством и красотой своих пустынь.... Пайпер Глен приходит в восторг, когда Раф и Кейд Аль Муссаид просят ее посетить их страну с деловым визитом. Несмотря на то, что она до сих пор девственница, она безумно увлечена ими, но она даже и не подозревает, насколько эти двое красавцев желают ее. И каждый вечер, она мечтает о том, чтобы они оказались в ее постели, выполняя каждое ее желание. Наконец-то, Раф и Кейд нашли свою женщину, в лице прекрасной Пайпер. Милая и смешная. Умная и сильная. Но прежде, чем они смогут раскрыть свои чувства ей, братья должны исполнить древний обычай: каждый Шейх должен украсть их невесту и поделиться ею со своими братьями. У них есть всего лишь тридцать дней, чтобы убедить Пайпер в их вечной любви. А еще, Страна Безакистан – печально известна своими опасными нравами... Шейх Талиб Аль Муссаид знает, что его подлый и отвратительный кузен стремится занять его трон. И если Талибу и его братьям не удастся убедить красавицу Пайпер в своих чувствах, то велика вероятность, что они могут лишиться всего. После первой же встречи с Пайпер, его сердце полностью принадлежит ей, и он понимает, что сделает все, чтобы занять в ее жизни достойное место. Халил Аль-Башира давно мечтает сместить с трона своего кузена. Если у них нет невесты, то Раф, Кейд и Талиб, должны лишиться власти, и тогда его мечта осуществится. Но если Пайпер влюбится в них, то все его мечты и надежды превратятся в прах! И единственное, что помешает Пайпер полюбить их, это ее смерть.....
Что ж, в ближайшем будущем для него существовала вполне вероятная перспектива быть прикованным к некой унылой, крайне скучной особе, чем-то приглянувшейся Талибу, но тогда уже отсутствие заинтересованности своего дружка едва ли будет иметь для него значение.
Возможно, ему стоило попытаться убедить свой член заняться блондинкой в ответ на ее предложение.
Прежде, чем он успел, мимо него пронеслось воплощение живого хаоса с каштановыми волосами, собранными в небрежный пучок на затылке. Она торопливо шла по коридору, едва умещая в руках кипу беспорядочно сложенных папок с файлами и задевая выступающими краями практически все на своем пути.
Разговаривая по мобильному телефону, зажатому между ее ухом и плечом, девушка выглядела весьма взбудоражено. Она буквально врезалась в блондинку, и две небольшие папки выпали у той из рук.
Кипа в хватке брюнетки рухнула, и бумага, подобно серпантину, взмыла в воздух.
— Черт побери! — выругалась блондинка.
— Долбаные исследователи.
— Мне очень жаль, Аманда.
Брюнетка говорила с мягким техасским выговором, в то время как, опустившись на корточки и выронив телефон, кубарем полетевшим на пол, принялась сгребать бумаги в одну беспорядочную кучу.
— Я разговаривала и совершенно не смотрела, куда иду. Я очень сожалею.
— Позвольте мне вам помочь, — произнес глубокий голос. Рафик, его брат, по совместительству, неизменный джентльмен, поспешил через вестибюль и опустился на одно колено.
— Спасибо, — промурлыкала блондинка.
Однако осознав, что Раф обращался к маленькой брюнетке, она опустила на нее недовольный взгляд.
— Вот почему все здесь зовут тебя Пандорой.
Пандора. Богиня Хаоса.
Небрежный пучок на затылке брюнетки грозил рассыпаться в любой момент, предлагая на обозрение потрясающий каскад каштановых прядей с переливами цвета медового блонда теплого, рыжеватого оттенка.
Она подняла голову, и Кадир встрепенулся. Его член ожил, вытянувшись и окрепнув. Оу, да. В Пандоре не было ничего искусственного. Она была мягкой и женственной, с припухшими губами и голубыми глазами, почти полностью скрытыми за парой больших очков, которые могли бы быть модными в восьмидесятых. На ней была бесформенная блузка, но при движении девушки одна из пуговиц расстегнулась, и ему открылся вид на кремово-белую кожу ее декольте, подернувшуюся легким румянцем. Очевидно, она была взволнована и смущена.
— Они называют меня Пандорой не потому, что я обрушила все вселенское зло на планету или что-то в этом роде, — пояснила она.
— Я просто ужасно неуклюжа. Прошу прощения и у вас, сэр. Мне жаль, что так вышло.
Затем Пандора прикусила губу, что заставило его задуматься о том, как бы она сосала член, если, конечно, она вообще умела это делать.
Его заинтересовала ее аура невинности.