Их невинная наложница

Пайпер моргнула:

— Что он делает?

Лицо Рафа потемнело, а губы сжались:

— Решает проблему, хабибти.

Он откинулся назад, когда из задней части самолета вышла скромно одетая женщина и поставила поднос с бутылкой вина и тремя бокалами на стол.

— Ваше Высочество, мы взлетаем через двадцать минут. Пожалуйста, дайте знать мне или остальному персоналу, если вам или вашей гостье что-нибудь понадобится.

— Спасибо, — ответил Раф, пока его брат продолжал говорить по телефону на языке, что она приняла за агрессивный арабский, речевыми оборотами которого можно было извести человека за сто слов в минуту.

— Угощайся вином.

Раф передал ей бокал с золотистым напитком.

За последние несколько дней Пайпер совершенно убедилась в том, что братья Аль Муссад не исповедовали ислам. Задав об этом вопрос, она была удивлена, выяснив, что, в отличие от близлежащих стран, Безакистан не был столь религиозен. Страна была открыта для всех вероисповеданий, и придерживалась строго составленной конституции, поощрявшей светствое правительство.  Но не все хотели, чтобы так оставалось и впредь.

Она приняла вино, чтобы успокоить нервы. Первый в жизни полет вселял опасения.

В нескольких футах от них, Кад продолжал свою тираду.

— Почему он так зол?

Раф немного приподнял голову:

— Ты должна знать, что он никому не позволит тебя огорчать, хабибти.

По мере того, как он все чаще произносил это слово, с каждым разом оно становилось более интимным. Пайпер решила, что это было лишь ничего не значащее ласковое обращение, но он произносил его так, будто между ними была некая близость.

— Но они не виноваты.

Это было ложью, но братьям незачем было знать, насколько ее может ранить чужое пренебрежение.

— Нет, они тебя огорчили, а это недопустимо.

Должно быть, привилегия отдавать приказы и ожидать их немедленного выполнения была довольно приятной.

— Подумаешь, большое дело. Мне не нужно было жаловаться. Это глупо, я знаю. Ничье мнение, кроме моего собственного, не должно иметь значения, но меня ранит, когда кто-то с презрением смотрит на то, что я заработала с таким трудом. Я знаю, что этот диван ничего не стоит, но мы вынуждены были продать наше ранчо после смерти папы и по-прежнему оставались в таких долгах, что пришлось отдать и все остальное. Мне удалось сохранить нашу одежду и некоторые из вещей Минди, но оставшееся я отдала на аукцион. Вместо дома с тремя спальнями и сотни акров земли, мы оказались в однокомнатной квартирке, лишь с чемоданами наперевес.

— Ваши детские вещи были распроданы?

Он был шокирован, и более, чем просто сердит. Она успокоила себя, сделав большой глоток.

— Я не скучаю по большей их части. На самом деле, мне не хватает лишь одной вещицы.