Имя потерпевшего – Никто

– Как давно Софья Илларионовна не видела своего внука?

– Ну, это… Я не знаю точно. Лет пять, может.

– Письма от него получала?

– Не знаю. При мне – ни разу. Она потому и тосковала…

– Это я уже слышала. И по телефону ему не звонила?

– Нет.

– А он ей?

– Тоже нет.

– Отчего же так? Они поссорились?

– Да не знаю я! – Он снова начал заводиться, потому что на этот счет готовых объяснений у него не было.

– Зато я знаю, Суриков, – в голосе Образцовой послышалась усталость. – Вы все врете. Врете, как последний дурак, сами себе хуже делаете. Вот справки из городских телефонных станций Петербурга и Москвы. С телефона Бахметьевой в течение только одного месяца, октября, семь раз звонили в квартиру Шкарбулей, а из квартиры Шкарбулей по телефону Бахметьевой звонили целых двенадцать раз. Вы можете мне это объяснить?

– Ничего не знаю, – отрезал он. – Я целый день на работе был. А при мне Софья никому не звонила. И ей из Москвы никто не звонил.

– Все правильно, – почему-то вздохнула Образцова. – Неужели вас этот факт не настораживает? Софья Илларионовна вела очень интенсивные переговоры со своими родственниками в Москве, но вам об этом ничего не известно. Как же так, Сергей Леонидович?

– Не знаю я! – снова заорал он. – Чего вы прицепились?! Не знаю!"

"– Конечно, не знаете. Вы и не должны были знать. Вы должны были поехать и разобраться с невесткой вашей хозяйки. И вас должны были арестовать практически сразу же. Там, в Москве. Тогда все ценности, которые Елена и Юрий Шкарбуль не успели растратить, достались бы Софье Илларионовне и ее внуку. Большие ценности. Они ведь расходовали их очень экономно, а ценностей было много. Бахметьев успел наворовать на сотни тысяч долларов, если не на миллионы, и все это богатство в золоте, платине и драгоценных камнях досталось когда-то его вдове, а потом и ее новому мужу. Там еще много осталось, на ваш век хватило бы. Вы ведь именно так договаривались с Софьей Илларионовной?

Он замкнулся. Она все знает. Чего теперь говорить? Упираться бессмысленно, она откуда-то все узнала. Но он ни за что не выдаст Софью. Ни за что. Возьмет все на себя. Софья – это святое.

– Что вы молчите, Суриков? Я права? Вы поехали в Москву, чтобы совершить убийство?

Он молча кивнул.

– Бахметьева знала об этом?

– Нет. Она ничего не знала. Я сам.

– Что – сам? Сам адрес узнал? Сам придумал про ценности? Не морочьте мне голову, Сергей Леонидович. Вас послала Бахметьева. И заранее договорилась со своим внуком обо всем. Они вдвоем в течение двух дней после убийства сдали бы вас милиции, это несложно. Разыграли бы как по нотам.

– Нет!!! Замолчите!!! Не смейте!!! Не трогайте Софью!

Но Образцова будто и не слышала его истерического выкрика, ни один мускул на ее лице не дрогнул.

– Софья Илларионовна давно уже общалась с Виталием.