Империй. Люструм. Диктатор

 — Если она приходится тебе двоюродной сестрой, следовательно, ее отец — консул Эмилий Лепид Ливиан? А он, насколько мне известно, был братом твоей матери, Ливии?"

"Подобно многим из тех, кто, как считалось, исповедовал крайние взгляды, Цицерон был прекрасно осведомлен о связях между знатными семействами.

— Да, так и есть.

— В таком случае я поздравляю тебя, Катон, с блестящим выбором. В жилах девушки течет кровь трех знатнейших родов, а ее ближайшие родственники умерли. Должно быть, это самая богатая наследница в Риме.

— Верно, — с горечью подтвердил Катон, — и именно в этом загвоздка.

Сципион Назика, ее бывший жених, недавно вернулся из Испании, где сражался под началом Помпея — Великого, как его называют. Узнав о том, что Эмилия сказочно богата, а ее отец и брат ушли из жизни, он объявил, что она принадлежит ему.

— Но это уж решать самой девушке!

— Вот она и решила. Выбрала его.

— Ага, — проговорил Цицерон, откинувшись на спинку кресла и потирая лоб. — В таком случае тебе действительно не позавидуешь. Но если она осиротела в возрасте пятнадцати лет, ей должны были назначить опекуна.

Ты можешь встретиться с ним и попросить не давать разрешения на этот брак. Кстати, кто он?

— Я.

— Ты?! Ты — опекун девушки, на которой собираешься жениться?

— Да, поскольку я ее ближайший родственник-мужчина.

Цицерон оперся подбородком о руку и стал изучать взглядом возможного клиента: всклокоченные волосы, грязные босые ноги, туника, которую он не менял уже много недель.

— И чего же ты хочешь от меня?

— Я хочу, чтобы ты подал в суд на Сципиона, а если нужно, то и на Лепиду, и положил бы конец всему этому.

— В каком же качестве на суде будешь выступать ты — отвергнутого ухажера или официального опекуна девушки?

— В качестве того и другого, — передернул плечами Катон.

Цицерон почесал ухо, а затем заговорил, тщательно подбирая слова:

— Мои познания в молодых девушках столь же ограниченны, сколь и моя вера в безоговорочное торжество закона. Но даже я, Катон — даже я! — сомневаюсь в том, что лучший способ завоевать сердце девушки — подать на нее в суд.

— Сердце девушки? — переспросил Катон. — При чем тут сердце девушки? Это дело моих убеждений!

«И денег», — мог бы добавить на его месте другой человек.

Но у Катона было преимущество, доступное только очень богатым людям, — презрение к деньгам. Он унаследовал большое состояние и раздал его, даже не заметив этого. Нет, Катон и вправду действовал из убеждения — из желания не поступаться своими убеждениями.

— Мы обратимся в суд по имущественным преступлениям, — предложил Цицерон, — и выдвинем обвинение в посягательстве на чужую собственность.