Интендант его Драконьего Превосходительства (СИ)

- Не смотри на меня так! - взвыл Ардашир, отскочил, схватился за первый попавшийся стакан, на дне которого плескалось всего пара глотков жидкости…

- Не-е-ет! - завопила я, когда сообразила, что это за жидкость.

Но… было поздно.

Генерал проглотил все мои с трудом наплаканные слезы. Недоуменно приподнял брови, скривился от горечи, уставился на меня вопросительно:

- Не понял…

Договорить он не успел. Вдруг раскрыл широко рот, задышал глубоко и часто. Черный дракон на его груди проступил особенно выпукло, покрылся чешуйками, дорожки из таких же чешуек побежали по рукам и ногам Ардашира, проступили на скулах и лбу.

- Ой, вы сейчас превратитесь, да?! - запаниковала я, прикидывая, поместится ли драконья туша в кухне, и не придавит ли меня всей своей массой.

Ардашир, продолжая сверлить меня взглядом и хватать разинутым ртом воздух, мотнул головой - видимо, пытаясь сказать «нет».

- Тогда что с вами, экти? Вам плохо? Могу я помочь?

Я закидывала генерала вопросами, но старалась напрасно: он в ответ только пыхтел еще громче, мотал головой и раскачивался, схватившись скрюченными, черными от чешуи пальцами за край каменной столешницы.

По-прежнему ничем неприкрытое тело генерала проделывало волнообразные движения, голова запрокинулась, глаза закатились…

- Слезы… - сумел все же выдавить он. - Это ведь были слезы девственницы?"

"С трудом опустив голову, он взял меня под прицел своих глаз, зрачки которых расширяются настолько, что заслонили радужку и стали почти круглыми.

Лысый хвост! Неужели вот это все - из-за пары слезинок? Я отвела глаза, опустила голову, невольно признавая правоту истинного. И он это понял.

- Марти-и-и… - просипел он почти неразборчиво, снова запрокидывая голову и выгибаясь.

- Ты ходил… в тайные комнаты?

Я тут же начала соображать: какие тайные комнаты имеет в виду генерал? Те, что в подвале? Но причем тут слезы девственницы? У него там бочки с этими слезами хранятся? Или он там молодых невинных делесс держит?

Мое молчание и неловкое пожатие плеч Ардашир понял, как признание.

- Ходи-и-ил… - простонал он. - Зачем? Зачем?!

Я снова повела плечами. Как я могу сказать - зачем, если я ничего подобного не делала? Но не признаваться же генералу, что он выпил мои собственные слезы? Или признаться? Нет… это всегда успею… Или не успею? Я теперь уже ни в чем не могла быть уверена.

Однако, Ардаширу, кажется, полегчало: чешуя перестала проступать на его коже, а та, что появилась раньше, почти вся снова исчезла. Дракончик на его груди стал привычно плоским и похожим на обычную татуировку, а тело истинного прекратило содрогаться в волнах непонятного озноба.

Правда, и без того приподнятое настроение генерала, вопреки его отчаянным вопросам, достигло наивысшей степени подъема.