Искушённый

Сдвинул корпус, прижался грудью к ее спине, лицом потерся о волосы, прошелся жадно открытым ртом по выступающим крыльям ее лопаток.

- Еще, пожалуйста… Еще…

- Что ты делаешь со мной, Лейла? Что же ты делаешь…"

"Продолжая целовать ее спину, Сергей скользнул ладонями вниз. Толкнул пробку, потянул на себя и вернул обратно. Спустился ниже.

- Ты мокрая… - прошептал удивленно.

- Да!

Два сложенных пальца скользнули внутрь, где было тесно. Так тесно… Она набухла, налилась, да и пробка там, где ничего раньше не было, кроме его пальцев, не добавляла пространства… Господи, как она сжималась! А что же будет, когда он членом проникнет внутрь? Лейла пошевелилась. Переступила на коленях. Хорошо, что он догадался бросить подушку на пол.

- Ты уверена, что хочешь продолжить?

- Да… Боль выбивает страх…

Сергей опустил голову. Снова шевельнул пальцами. Он хотел бы унять ее страхи как-то иначе. Он бы отдал все, чтобы до этого не дошло. Но ничего другого на ум не приходило. А потому генерал вновь вскинул руку и опустил, вскинул и опустил. Добавляя еще пять ударов, после чего стремительно поменял расположение – устроив Лейлу коленями на кровати, и резко в нее вошел. Не смог больше выносить этой боли. Казалось, та его самого рвет на части.

Или, быть может, он струсил…

Громкий раскат грома поглотил ее крик. Его рык… Как он и думал, тесно было почти до боли. Что ж… пусть будет так. Дожидаясь новой вспышки молнии, Сергей ненадолго замер. Медленно отступил, отсчитывая время от вспышки до оглушительного грохота, и снова что есть силы опустил Лейлу на себя – в ту ночь нежности не было места. И так пока она не забылась, не захлебнулась слезами, судорожно сжимая его в долгом болезненном освобождении. И только тогда Сергей позволил себе разрядиться. Оставляя жемчужные капли на ее темной, воспаленной ударами, коже…

После всего Лейла долго плакала… Так плакала, как, наверное, еще никогда. Она пережила что-то совершенно невероятное. Как будто прошла обряд крещения или какой-то иной инициации. Через боль к отстраненности и покою. А еще удовольствию… дикому, примитивному удовольствию, перед силой которого отступили все ее страхи. Она испытала настолько мощный оргазм, что его сладкие волны ласкали ее воспаленную плоть еще долгое-долгое время. Такие странные ощущения… кожа болезненно саднила, Лейла ждала нового толчка Сергея с трепетом и страхом… он будто снова ее хлестал, царапая короткими волосками при каждом движении. Пробка внутри непривычно распирала, но в то же время дарила острое противоестественное наслаждение. Ее разрывало на части от постыдного удовольствия.