Искушённый

Его сердце, мозг, легкие и желудок исправно функционировали, но все равно голову не покидала мысль о том, что старость не за горами. Смешно! Но он стал бояться даже того, чего буквально жаждал еще недавно! Сергей боялся потерять силу. Всю жизнь он бежал от своих противоестественных, как ему казалось, желаний! Душил их на корню, а теперь вдруг – смешно – озаботился своим потенциалом в плане интимных достижений. В отсутствие достижений иных, член вдруг стал для него символом успеха и победы, благополучия и силы… Дурдом!

Но, как бы это ни было смешно, он спасался, глядя в ее затуманенные страстью глаза. Страхи отпускали, лишь когда Лейла забывалась под ним, крича, сжимая член… или пальцы в прочных тисках оргазма. Царапая его спину, сводя его с ума своей дикостью. Он ведь впервые в жизни нашел равную себе по темпераменту партнершу. Но теперь, вот так смех! мучился от мысли, что не сможет удовлетворить ее страсть.

Сеничкин думал о том, как много времени потерял впустую. И сомневался, что эта жертва была нужна. Да, Лейла стала более сильной, более цельной, самостоятельной. В какой-то момент она перестала бояться… всего на свете бояться! Вот только что изменилось по факту? Ничего… Ничего ровным счетом. Она все так же настойчиво шла к своей цели! И он все чаще стал задумываться о том, что она могла вырасти и находясь с ним рядом. Или… ту Лейлу он бы задавил своей авторитарностью? Что, если бы собственник в нем не оставил ей шанса стать той женщиной, которую он видит сейчас? Той, которая каким-то образом так прочно ухватила его за яйца? Если раньше его отношение к Лейле было замешано на похоти, на бесконтрольном желании защищать и контролировать, то теперь на первый план вышло совсем другое. Желание быть с равной себе по духу. С человеком, которого ощущаешь, как собственное продолжение. Идеально ощущаешь рядом с собой.

Он долго сидел, уставившись в одну точку. Тень от деревьев спасала не слишком. Пот крупными каплями собирался на лбу и стекал по позвоночнику. Мерзкое чувство. Сеничкин встал. Почему-то вспомнил, как годы назад воевал… Пустыня, жара, песок… повсюду песок. И взрывы, и пулеметные очереди… Лейла спросила, убивал ли он… Но что его поразило, так это то, как спокойно она отнеслась к данному факту его биографии. Она так много про него понимала… Так много. И, кажется, принимала его любым. А эта готовность защитить? Стать плечом к плечу, абсолютно не задумываясь, а против кого, собственно, они выступают?"

"Так уж получалось, что раньше у него не было времени рефлексировать. А сейчас… черт. Его накрывало. Да. Все одно к одному.