Искатели потерянного ковчега. Индиана Джонс и последний крестовый поход

Он подобрал их и взглянул на ту, что лежала сверху. На ней был изображен мальчик, стоя-щий рядом с серьезного вида мужчиной, чья борода только начала седеть. Оба, и мужчина и мальчик, держались очень скованно, явно чувствуя себя неуютно. Казалось, они были бы рады оказаться где угодно в другом месте, лишь бы не стоять вместе перед камерой. И так было всегда, с горечью подумал Инди, даже в то время. Никогда они не могли найти общего языка, и теперь нахлынувшие воспоминания заставили сердце сжаться.

Эта фотография была сделана на следующий год после смерти матери. Отец был в глубокой депрессии весь год.

Инди знал, что все его мысли были о женщине, которая сумела перекинуть мостик между отцом и сыном. Когда она умерла, мостик исчез. Отец никогда не говорил о ней. Если Инди упоминал мать или что-то к ней относящееся, он лишь бросал на сына ледяной взгляд и старался сменить тему или отсылал его по делам.

А потом началось это постоянное унижение. По сто раз на дню ему повторяли, что никогда он не сможет стать таким же, как отец. Ни выдержки у него нет, ни решительности, ни ума. Конечно, он любознательный мальчик, ну и что с того? От его любознательности одни неприятности.

С годами возмущение и чувство обиды росли. И однажды qh сказал отцу, что еще покажет, на что способен. Он станет археологом, и даже получше некоторых. Его решимость стать таким же знающим, казалось, росла пропорционально упрямству отца и его уверенности, что ничего путного из сына не выйдет.

На лестнице раздались шаги Броди, которые вернули его к действительности. Дурные предчувствия, наполнявшие Инди, вдруг сменились ощущением огромной вины перед отцом. Ведь было время, когда он не хотел его больше видеть, когда даже желал ему смерти.

Конечно, отец упрям и неуступчив, но теперь все изменилось. В тот момент не было в мире никого, с кем Инди так хотелось бы увидеться.

— Его нигде нет, — сказал Броди.

— Я и не надеялся, что он в доме.

На лице Броди застыло выражение беспокойства.

— Во что этот старый дурак влип?"

"— Понятия не имею, но боюсь, что влип он по уши.

— И все же я не могу поверить, что Генри стал бы сотрудничать с кем-то, кому он не доверяет. Посмотри, они рылись даже в его письмах.

Инди уставился на ворох разодранных бумажек и конвертов и вдруг вспомнил о письме.

— Ну конечно же, Маркус, письмо!

Он пошарил в карманах и вытащил пухлый конверт, который таскал с тех самых пор, как ушел из университета. Еще раз глянул на иностранную марку, покачал головой.

— Венеция, Италия. Господи, какой же я идиот!

Броди выглядел ошарашенным.

— Я не понимаю, о чем ты, Инди?

Инди вскрыл конверт и вынул из него небольшую записную книжку. Он полистал ее. Страницы были покрыты записями и рисунками — что-то типа дневника или журнала.

Броди заглянул Инди через плечо.