Сбежавшая жена босса. Развода не будет!

И не слушать потом глупости о любви и свадьбе. Да у меня даже Лера успела с кем-то в Италии переспать, хотя наши родители чуть ли не с детства этот брак планировали. Впрочем, и я ей верность не хранил. Совсем нет.

- Выйдешь первой, а я позже. Когда охранник уйдет, - успокаиваю Лесю.

Признаться, устал ее мучить. И так алая уже от стыда.

Маленькая.

Возвращаюсь к кровати и опускаюсь на матрас, уперев локти в колени. Обхватываю голову руками, массирую виски. Хреново день начался – жди беды. Хотя в последние дни она постоянно рядом со мной. Преследует.

Вот и сейчас неумолимо приближается.

- Слушайте, Альберт, - садится чуть поодаль. Сохраняет дистанцию, хотя я бы в радостью ее сократил. Чтобы обнять. Но приходится довольствоваться лишь мелодичным голосом. И мне нравится, Леся произносит мое имя. А сокращенное из ее уст было бы слышать приятнее. – Это ведь Аленка нас закрыла? – киваю. - Она же неспроста такая хулиганка. Внимание привлекает, заботы просит…

- Да-да, ты об этом уже говорила, - отмахиваюсь.

- Но не упомянула тогда, что ваша невеста грозилась отправить малышку туда, откуда та прибыла, - выпаливает на одном выдохе.

Отшатывается от меня, когда я резко выпрямляю спину. Стреляю взглядом в нее. Анализирую, лжет или правду сказала? Как назло, верю бедовой няньке. А значит, Валерии несдобровать.

Убью же. Просто придушу за Аленушку!

- Расскажите об Аленке? – просит Леся осторожно.

- В нашей семье об этом не говорят, - чеканю строго, не желая продолжать тему.

- Тем не менее, кажется, все здесь правду знают, кроме меня, - фыркает нянька обиженно. Покосившись на нее, вопросительно свожу брови. – А мне работать надо как-то, подход к малышке искать, - бубнит дальше, игнорируя мой предупреждающий взгляд.

Наконец-то затыкается. Лишь дышит шумно. Словно заплакать готова.

- Ладно, согласен, - сдаюсь чересчур быстро. – Но если растреплешь кому… - подбираю угрозу, но эта беда ничего не боится. – Уволю, - бросаю по привычке.

- Никому, - выпрямляется мгновенно.

Крепко сжимает губы в прямую линию, и, соединив большой и указательный пальчики, вдоль них проводит, имитируя, будто бы рот на молнию застегивает. Наблюдаю за ее жестом скептически.

- Ведешь себя, как ребенок, - закатываю глаза и откидываюсь назад. Устраиваюсь полубоком, уперевшись локтем в матрас.

- Бурчите, как дед, - парирует заноза.

Забирается на кровать, ближе ко мне, и усаживается удобнее, сложив ноги по-турецки. Смотрит на меня чуть свысока, наклонив голову, при этом на ее миловидное лицо опускаются непослушные кудряшки.

Сжимаю руку в кулак, комкая простыню, лишь бы не сорваться – и не подхватить манящие пряди, намотав на пальцы.

- Аленка приемная, - признаюсь на выдохе.