Сбежавшая жена босса. Развода не будет!

Сворачивает в сторону кухни, исчезая из поля моего зрения. Вместо подруги опять приходится «любоваться» непрезентабельным Петровским. И мерзким Павликом, который садится между нами, сбоку столика.

Из ниоткуда появляется невысокий мужчина в очках. Топает несмело к нам, достает какие-то бумаги из портфеля, передает Стасу.

- Так, от тебя нам нужно совсем немного, - Петровский грубо бросает документы на стол передо мной. – Паспорт давай.

Следом в меня летит ручка. Отбиваю машинально, защищаясь, и она рикошетит ему в лоб.

Глава 42

Стас лихорадочно потирает ушибленное место, яростно зыркает на меня, шипит что-то сдавленно.

У меня так и чешется язык бросить ему что-нибудь колкое. Но вспоминаю о муже и ожидающем меня наказании. Беречь себя надо и быть осторожнее, иначе пощады можно не ждать. Поэтому, сцепив зубы, через силу выжимаю из себя легкую улыбку, будто извиняюсь.

Хотя от Петровского не убудет – и так вместо лица месиво. Что ему терять? След от моего слабого удара даже если и проявится, то мигом затеряется в разводах, оставленных на память «художником» Аликом.

А ведь не солгал муж: его ссадина на губе – сущий пустяк по сравнению с тем, во что превратился Петровский.

- Это же Альберт Ильич вас так? – не могу не уточнить. И по тени гнева, которая проносится поверх одного сплошного синяка с глазами, я убеждаюсь, что это правда. – За что? Или… за кого? – затихаю в ожидании ответа.

Дура! У меня проблемы серьезные, а я опять с разбега ныряю в омут ревности. Боюсь услышать то, что меня расстроит.

- Я то же самое у него спросил. Он ответил, что «за все хорошее», - цедит Стас, бережно касаясь пальцами мест, где у него когда-то были щеки и скулы.

– Неадекватный, - ругается тише, инстинктивно озирается. Будто Алик рядом может оказаться и добавить. – Но ничего. Мы заберем то, что ему дорого. И ускорю процесс именно я."

"Растягивает губы в улыбке, кривится от болезненного дискомфорта, но продолжает испепелять меня довольным взглядом. Прикрыться от него хочется, спрятаться, но я могу только обхватить себя руками.

- Я всего лишь нянька у Тумановых, - стараюсь произнести невозмутимо, а щеки вспыхивают, потому что в сознании не вовремя всплывают картинки долгой, будто бесконечной, ночи с Аликом.

Прячу взгляд, словно Петровский в моих зрачках способен «кино для взрослых» подсмотреть.

- Ты жена Альберта. И претендентка на половину его имущества, - двигает бумаги ко мне. – И мы отнимем у Туманова самое ценное – его бабки, - кивает мужику в очках. – Нотариус объяснит тебе, где что указать и в каких графах подпись поставить. И заверит все бумаги на месте.

Медленно поворачиваю голову и внимательно изучаю незнакомца.