Сбежавшая жена босса. Развода не будет!

– С чего ты взяла подобную глупость? – непринужденно усмехаюсь, а сама руку за спину прячу и пальцы крестиком складываю.

Это ложь во спасение! Спасение меня несчастной. Аленушка оказалась не такой милой, как образ на моей любимой шоколадке. Сложно сказать, от кого опасность большая исходит: от ее брата-бандюгана, или от… нее самой.

Бежать от обоих!

- Ты вещи вон собрала, - пальчиком на рюкзак показывает. – Это же из-за меня? – в глазах загораются искорки вины и страха. Но всего лишь на секунду. - Алик тебя никуда не отпустит! – с угрозой выпаливает маленькая бандитка.

Она будто насквозь меня видит и знает, на что давить.

Ведь ситуация именно так и складывается. Не отпустит меня Туманов. А когда штамп, связывающий нас, увидит, то вообще за решетку посадит.

- Я просто порядок наводила, - пожимаю плечами расслабленно, хотя внутри все в тугой морской узел завязывается.

- Ты в платье, - малышка сканирует меня с головы до ног.

- Так у меня вся одежда пострадала сегодня! – укоризненно произношу. - Мне даже спать не в чем.

Насчет последнего – я лгу. Ночнушка где-то лежит на дне рюкзака. Но дело до нее не дошло – так я и уснула в мокром белье.

Хорошо, летняя жара через открытое окно проникла и всю меня высушила. Иначе я бы еще и заболела.

Чихаю внезапно, будто организм насмехается надо мной!

- Новая одежда нужна? – девочка пальчиком подбородок подпирает. – Алик купит, я ему скажу, - находит решение мгновенно, но я отрицательно головой качаю. – Останься? Пожалуйста, - губки надувает.

Аленка выглядит искренней при этом. И расстроенной. Неужели правда переживает и не хочет со мной расставаться?"

"Почти сдаюсь, ощущая тепло в груди и зарождающуюся привязанность к чужому ребенку, но вдруг перед глазами возникает образ Альберта.

Как черт из табакерки. И все портит!

Нет, оставаться никак нельзя.

Бедная малышка. Опять одна останется. Или с какой-нибудь няней, которой охранники интереснее, чем подопечная!

- Я никуда не уезжаю, - повторяю вновь. И ненавижу себя за то, что лгу ребенку.

Пару минут мы обе молчим. Аленка изучает мое лицо, а я мысленно прощаюсь с ней. Неоднозначные чувства в моей душе устроили войну. Одна часть меня хочет остаться и попробовать перевоспитать подопечную. Помочь ей, ведь неспроста она такая колючка.

Но другая – боится мужа. И страх перевешивает.

- Так кушать мне сделаешь? – расплывается малышка в сладкой улыбке. Чересчур приторной.

И почему-то ее лицо становится хитрым, а в зеленых глазах чертики пляшут.

- Хм, - хмурюсь я, до конца не доверяя мелкой пакостнице. А она опять на рюкзак мой косится, шаг к нему делает. – Да, конечно, Рапунцель! – не выдержав, касаюсь ее волнистых волос, а Аленка впервые не сопротивляется и не спорит. Подозрительно. - Ты что будешь?

- Сырники, - поразмыслив, делает она «заказ».