Измена. Во власти лжи (СИ)

И когда оказался возле палаты, то меня смяло волной паники. Наш лечащий врач, наш акушер с огромными глазами на пол лица вывозил каталку, на которой лежала Еся.

— Что случилось? Какого черта, — хрипло выдохнул я, выпуская из рук бутылки с водой, стаканчик со льдом.

— Все после, Рустам Булатович, все после, — отмахнулся от меня врач и покачал головой, — у нас нет никакого времени. Следуйте за мной.

Я дёрнулся. Мама перехватила меня за руку.

— Рустам, что происходит? Что будет? Почему так все произошло, что у вас там случилось?"

"— Папа… — едва дыша, прохрипел Тимур, глядя на меня испуганными глазами. — Пап…

— Так, всем успокоиться, — выдохнул я, — всем спокойствие никакой паники. Сейчас я все проконтролирую.

У меня язык заплетался как будто бы у пьяного, но я действительно планировал хоть что-то проконтролировать, хоть как-то подействовать на ситуацию.

Я выскочил из палаты, побежал догонять Есению, успел как раз, когда каталка въехала в лифт.

Я приблизился к жене, перехватил её руку, но Еся даже не отреагировала, она лежала, смотрела в потолок широко расширенными глазами, и её губы медленно шевелились, словно бы читали молитву.

— Что происходит?

— Стремительные роды, — выдохнул врач. Я заметил бисеринки пота, выступившие у него на лбу.

— В чем проблема? — Спросил я, стараясь согреть ладонь жены в своей руке.

— В том, что стремительные роды опасны своей непредсказуемостью и когда это первые роды, это говорит, что что-то пошло не по плану…

— Твою мать… — Выдохнул я, и лифт звякнул. Мне пришлось отпустить руку жены, но потом я все равно нагнал её, схватился за край каталки.

— Рустам Булатович, понимаю, глупый и не совсем своевременный вопрос. Мы его ещё даже не обсуждали. Вы с нами в родовую?

Я застыл туго сглатывая.

— Мне приготовить для вас комплект одежды?

Глава 37

Есения

Это был какой-то непрекращающийся ад.

Я смотрела в встревоженное лицо своего врача и понимала, что все шло не по плану, все было не так, как должно было быть, и из-за этого мне казалось, что врата ада раскрывались только сильнее.

Боль становилась такой нестерпимой, что я не могла сообразить чего мне сильнее хочется: в туалет или чтобы это прекратилось. Между ног все горело огнём. А поясница просто хрустела. Когда Рус перехватил меня за руку, я поняла, что у меня не остаётся никакого варианта.

Вообще ничего.

Он заберёт, сына заберёт, а я тогда что останусь делать одна? Я же не переживу этого.

— Все будет хорошо, все будет хорошо, — когда мы выехали из лифта, прошептал Рустам, склонившись немного надо мной, а я даже не смотрела на него. Я не могла глядеть в его лживые глаза и тем более верить ему сейчас, в такой момент.

Какое все будет хорошо, ничего уже хорошо по определению не будет. петля на моей шее затягивалась все сильнее и сильнее.