Измена. Закрывая гештальты (СИ)

— О, это натурально, как в кино было. Сидим мы, пьем чай, Кот о вашем с отцом разводе рассказывает. Нет, ты не волнуйся, он был честен. Сам признался, как протупил, а тут звонок. Я к двери, Глеб Максимович со мной — вдруг чего? А там доставка, мам! Розы. Ты бы его видела.

Я не видела. Я вчера его ночью слышала и теперь понимаю, к чему все эти упоминания «бывших» в прошедшем времени были.

— А ты?

— Я, конечно, сказала, что это от твоего давнего поклонника, с которым вы расстались тысячу лет назад не очень хорошо. И что ты его знать особо не желаешь.

Езус-Мария, вот это будет мне демонстрация.

Так, а сейчас, где мой «самый главный мужчина в доме»?

— А Кот сейчас?

Лера хмыкает:

— А Кот на занятиях для особо отличившихся. Те, кто едет в Питер, сегодня на индивидуальных уроках у тренеров. Угадай, кто его увез?

Как бы нет вариантов.

Глава 48

Всякое… странное

'Пусть бесится ветер жестокий

В тумане житейских морей,

Белеет мой парус такой одинокий

На фоне стальных кораблей…'

Ю. Ким «Белеет мой парус»

Удивительно, но вечером воскресенья с тренировки сын вернулся один.

— Глеб Максимович передавал тебе низкий поклон и вот, — протянул мне коробочку конфет.

— Сказал, что будет счастлив навестить тебя после завтрашней тренировки. Он сегодня с нами задолбался, мам, ты не думай…

Да я и не думаю.

Так, обалдела прилично и все.

Чего здесь думать?

Тихий семейный вечер испортил лишь звонок Сергея Владимировича, да и то — отчасти испортил. Все равно поговорить с ним надо.

Условились встретиться в среду, как раз пока у Леруши последний экзамен. Может, переживания за дочь хоть немного нивелируют раздражение и нежелание вообще когда бы то ни было видеть отца Арсения?

Следующий день был очень похож на предыдущий.

Но всё же отличался: утром мне, наплевав на мое обозначенное ранее равнодушие к королеве цветов, вновь доставили охапку ярко-красных роз на километровых стеблях.

Понты, шик и пафос из жизни Сергея с возрастом никуда не делись. А жаль.

Кому это? Зачем?

Опоздал лет на двадцать пять.

Он же это не серьезно?

Теперь всё мимо.

И глупо, и поздно.

Пока я фыркала рассерженной кошкой, стоя с этой тяжестью в руках посреди коридора, дочь принесла второе, и последнее, имеющееся в доме ведро.

Цветы мы пристроили, но выглядело это откровенно нелепо.

— О, как зачастил твой старый поклонник, а, мам? — протянул, выруливший из комнаты Костик.

— Это, сын мой, назидание молодежи: учитесь на чужих ошибках. Например, если бы Сергей Владимирович просто поговорил со мной двадцать пять лет назад, а не обижался, то дальнейшая жизнь его была бы гораздо более спокойной и чувство вины бы сейчас не мучило. Равно как и неоправданные ожидания с иллюзиями, отсутствовали бы в настоящем.