Измена. Закрывая гештальты (СИ)

— Ну, тогда в ближайший! Какой к нему ближайший аэропорт?

— «Пулково».

О, это стало настоящей сенсацией в нашем серпентарии, и все долго ждали, когда же меня, посмевшую посрамить руководство, уволят.

Через пару месяцев нашего главу района перевели. В Великий Новгород.

— Как же он там, без аэропорта-то? — лицемерно сокрушались мои милейшие коллеги.

А вот так. И мы, пожившие в Новгороде, тоже без аэропорта не померли, да.

И не помрем.

Ни от чего не помрем, хоть и кажется, что сердце сейчас остановится или рассыплется на острые, режущие кусочки от постоянной ноющей боли.

Ну что же, Плач Ярославны и все прочее, ужасно страдательное у меня будет, но позже.

Сейчас нас с Костей ждёт дорога обратно и не самые приятные разговоры.

Неожиданно, но на деле всё оказалось не так страшно.

— Ты же понимаешь, милый, что наш переезд в Валдай, твой переход в новый клуб и прекращение общения со всеми, кто остался в Великом Новгороде — это исключительно разумные и, я надеюсь, полезные решения?

Сын, устроившийся на переднем сидении, заерзал и зафыркал:

— Ну, я там в ваших взрослых делах, конечно, не очень шарю, но вот, что тебе скажу: Глеб Максимович, правда, сильно тебя любит и ты, ведясь на все эти провокации, поступаешь, ну, не очень.

Ох, ты мой маленький, неприкаянный котенок.

— Ты, правда, не слишком шаришь во всех взрослых делах, но тебе это и не нужно. Иногда ситуация складывается так, что, к сожалению, чувства не проходят проверку внешними обстоятельствами.

— Это ты про племянницу нашего директора?

— Какую племянницу?

— Ну, эту Аллочку-липучку. Как она притащилась, так пацаны сразу заявили, что на тренера давить будут. В прошлый раз он от неё с трудом отвязался, а сейчас там, типа, и родня со всех сторон, да и начальство. СерСеич сказал, что это не нашего ума дело, но вроде как Глеб там пошёл в отказ и на принцип. Так что ты, мам, не права.

Естественно. В картине мира сына я до сих пор чуть что — не права.

Жестоко будет сейчас напоминать ребенку про его опрометчивый уход из дома с отцом в марте, его только слегка начало отпускать чувство вины.

— Конечно, информация неожиданная, но…

Вероятно, Котик и сам вспомнил эпопею с разводом, поэтому замахал руками:

— Да, знаю — знаю и не лезу. Но ты бы подумала. Глеб Максимович — норм мужик и тебя любит.

Как я не зарыдала — до сих пор не пойму.

Любит. Ну, конечно.

Так как говорить некоторое время я была не в силах, то ребенок вкратце поведал, что с пацанами они сцепились из-за гранта. Его сын мой, оказывается, получил, потому что его мать спит с одним тренером, а сестра — с другим.

Ну, откровенного говоря — это правда. Но если честно, то уж мы бы и без гранта бы лучше обошлись. «Не надо делать мне, как лучше. Оставьте мне как хорошо», да.