Измена. Закрывая гештальты (СИ)

— Ну, ты же расстроена и плачешь, — Лера спускает кота на пол, а сама начинает обнимать меня.

Моя крошка…

Собираюсь с мыслями и пробую сформулировать что-нибудь утешительное. И не слишком глупое:

— Я думаю это от неожиданности. Сейчас приду в себя, проанализирую эту давнюю горькую историю, которую старалась изо всех сил забыть, разложу ее по полочкам, да и отпущу чертям.

Лера смотрит с каким-то болезненным любопытством:

— А как же отец Арсения?

Да уж.

Отец Арсения.

Не было печали.

Не о таком потенциальном свате я мечтала.

— А что с ним? Отец Арсения так же как и был предыдущие двадцать пять лет — сам по себе, он не имеет ко мне никакого отношения.

Давно.

— Мам, но Арсений реально ненавидит эту папину несчастную любовь.

Ох, вот же досадная неприятность, да.

Мальчик так и не вырос из детских обид?

— Девочка моя, если Арсению так необходимо кого-то ненавидеть, то он, безусловно, может продолжать это делать, но разумных поводов у него нет. Его отец не вернулся к «несчастной любви» уйдя из семьи, и наверняка все эти годы не был одинок. Почему у Арсения тогда претензии к той «девочке из прошлого»?

Переглядываемся грустно, дружно пожимаем плечами и смотрим с пониманием.

Моя дочь будто бы повзрослела за этот разговор на несколько лет:

— Я думаю, что он привык так жить и такое думать. Возможно, его мама говорила, что вот если бы не тот случай, то папа был бы с ними. Скорее всего что-то такое было не раз. Ну, ещё ты же знаешь и пишешь в своих книжках, каких гадостей брошенные женщины могут про оставивших их мужей рассказать детям?

Вздыхаю:

— Это я, конечно, знаю и поведать на эту тему могу ужасов приличное количество, но, мне казалось, сама я смогла подобного избежать?

— Не, мам, тут без вопросов.

Мы с Котом решили, что ты вообще святая мученица. Ведь про отца ни разу никакой дряни не сказала, хотя он и заслужил.

Вот я молодец, а?

Аж гордость за себя берет.

— Да и ладно. Роман Николаевич пусть живёт счастливо и Сергей Владимирович тоже, — а, гулять так гулять.

Хмыкнула:

— И Игоря пусть обязательно с собой возьмут. В светлое будущее.

Валерия не была бы моей дочерью, если бы не уточнила:

— Только без тебя?

— Только без меня.

Крошка моя тяжело вздохнула:

— Но, видимо, нам придётся поговорить с Сеней про семейную историю и родственные связи, да?

Ой-ой, здравствуй, тонкий лед, где опытной маме так хочется сказать «как правильно», «как надо» и «сделать следует так».

Но это путь в никуда.

И да, я все такое уже пробовала.

Работает, но недолго, а потом мрачный и глухой тупик.

Может, пора запускать процессы в юном разуме? Ну, вдруг там после бунта гормонов уже слегка развиднелось?

Ясно, что не попробуешь — не узнаешь.

Но страшно, как в прорубь головой.

Ладно, рискнем.