К тебе через Туманы (СИ)

Повсюду пестрили броские яркие вывески: «Готовая одежда», «Сапоги на любую ногу», «Перины и подушки», «Пирожки и булочки», «Мясная лавка» и много других. Я вертела головой во все стороны. Чуть поодаль от домов на небольшой площади раскинулся базар, оттуда доносились крики зазывал. Торговцы расхваливали во всю мощь горла свои товары, стараясь, перекричать друг друга. Так по центральной оживленной улице мы доехали до добротного моста, раскинувшегося через широкую речку, а вот за ним я увидела настоящую крепость, окруженную массивными высокими каменными стенами. Именно туда и направлялся наш отряд.

Селестина, так же как и я, с любопытством осматривала все вокруг.

—Знаешь Ниори, никогда не была в городе, а уж крепости вардов и подавно не видела. Ту намного оживленнее, чем в нашей деревне.

За последний день нашего путешествия ей стало гораздо лучше, но вот в сторону гера Обертона она больше не смотрела. Зато мужчина был явно заинтригован, и чем большее безразличие с ее стороны он видел, тем более тяжелый натиск наблюдался с его стороны. Он Селестину разве что на руках не носил. Мне было неудобно, но жутко любопытно наблюдать, как Иной добивается своей женщины. А что она именно его, я чувствовала душой. Неправа моя подруга, думая, что гер видит в ней лишь постельную утеху, это было гораздо серьезнее. И не врал он, признаваясь ей в своей «заинтересованности».

Что-то давно забытое вспыхнуло в моей памяти, я пыталась поймать воспоминание о чем-то важном, но не могла. Словно и со мной случалось когда-то такое, будто была и я важна и меня любили."

"—А знаешь Ниори, я думаю, мы с тобой тут не пропадем. Смотри, сколько казарм виднеется за стеной. Найдем там себе мужей достойных, таких от которых и детишек рожать захочется, — Селестина указала мне на длинные здания, словно встроенные в стены крепости.

Это и были казармы. Повозка резко дернулась, гер обернулся и, прищурившись, глянул на Селестину

—Ну, если тебе не жаль бедолаг, то попробуй захотеть от кого-то из них сына, — похоже, игра в воспитанного и заботливого кавалера военачальнику надоела, и он решил идти напролом. — Сегодня же наденешь мои браслеты, и можешь начинать хотеть ребенка …. От меня.

Он как-то зло усмехнулся и отвернулся. Всю оставшуюся дорогу он молча насупившись правил лошадьми, запряженными в телегу, поэтому поговорить нам с Селеной почти не получалось, он ловил каждую фразу, произнесенную подругой и четко контролировал каждое наше движение.

—А если я не хочу браслеты, может, я не согласна на такого избранного, — не выдержала Селестина, возмущенно села и упрямо сложила руки на груди.

—А кто тебя спрашивать будет, красивая, — Обертон даже хохотнул как-то злобно.