Кай из рода красных драконов (СИ)

Чтобы превратить карту мародёров в пергамент, надо было коснуться ее волшебной палочкой и произнести: «Шалость удалась!».

Глава 26

Шпионка и глаз

— Вот! Шпионку поймали! — обрадованно доложил один из молодых барсов.

Шасти выглядела растерянной, но не так уж и испугалась: ведь она видела меня, Истэчи и братьев.

Я только сейчас сумел разглядеть её как следует: худенькую, но крепкую, с блестящими чёрными волосами и гордо вздёрнутым носом. Вот только лицо было трудно оценить на симпатичность из-за синяков и разбитого лба.

Понял, что возраст оценил правильно — Шасти была ещё вздорным подростком, и кровь в её жилах бурлила.

Она лучше отца знала, какую судьбу выбирать, а мне покорилась только потому, что оказалась в безвыходной ситуации.

В прошлой жизни мне такое знакомство и не светило. Парнем я был замкнутым, увлечённым чисто мужскими игрушками. А в Шасти была куча этакой театральности школьных отличниц и активисток.

— Отпустите девушку, — сказал я спокойно. — Это не шпионка. Это моя жена.

Если бы я знал, что вызову этой простой фразой такое глубокое всеобщее обалдение, я бы молча отобрал у парней Шасти и увёл её с пепелища.

Смысл такой реакции барсов дошёл до меня не сразу. Только когда я увидел растерянность даже на физиономии неунывающего Истэчи.

Блин, — осенило меня! Это же воинский лагерь. Чужаков сюда приводить нельзя. Так просто не делается, не бывает.

Юная колдунья могла попасть сюда только пленницей и шпионкой. И тогда отсюда — уже никак. Только в костёр или в пропасть.

Вот почему Темир и Истэчи жались вчера к самому краю свежеобразовавшейся осыпи. Нет, они не были такими безбашенными, как мне подумалось! Они по краю обходили жилую, табуированную часть лагеря!

Когда я привёл сюда детей и женщин своего рода, я уже нарушил все мыслимые и немыслимые правила и запреты.

Но привести чужака? А потом сказать: стоп, пацаны — это моя жена?

В общем, я ещё и правила нарушал неправильно. Одно дело тайком протащить шпионку. Все бы поняли, что я предатель и перевёртыш, и прибили обоих.

А как понимать то, что я сделал?

— Так это же ведьма! — обрадовался Ыйген. — Все видят её чёрные одежды! Это одежды колдунов терия Вердена! Её нужно отвести к пропасти! Пусть отправляется в нижний мир!

Я нахмурился.

Судя по лицам барсов — такое тоже было против правил. Ведь я же сказал: жена. И они мне верили.

Ичин покачал головой и поднял руку, делая запрещающий жест.

Но Ыйген больше не желал подчиняться шаману.

— Ведьма должна умереть! — он стал орать и крутиться вокруг себя, чтобы увидеть лица всех барсов. — Разве можем мы пощадить ведьму? Отдайте её мне, если Ичин стал слаб! Я сам всё сделаю!

Барсы растерянно молчали. Молчал и Ичин, растирая руку.

Наверное, это было в его манере — тянуть с принятием решения.