Кай из рода красных драконов (СИ)

Наконец мы вынырнули из леса возле оврага, где бродили рассёдланные волки, а на камне сидели мой старший брат, Ойгон, и шаман Ичин.

Судя по жестам, они о чём-то неспешно беседовали.

— Нужно лететь на плато Кур-Теке! — огорошил я Ичина. — Быстрее!

— Почему? — удивился шаман.

— Потому что я — идиот! Третий дракон уцелел! Его погонщик крался за нами по тропе и попал в ловушку! Может, зверь и был ранен вчера, но он жив. И одного колдуна уж как-нибудь донесёт до ставки терия Вердена!

— Ты полагаешь, погонщик оставил дракона на плато, а сам спустился сюда, чтобы откопать хозяина?

— Точно! А колдун велел ему проследить за нами.

А сам отправился на плато. Плевать ему на погонщика! Он доберётся до дракона и улетит! Надо добить тварь! Сейчас, пока она ранена!

Шасти пискнула — я до боли сжал её руку.

— Да! — сказал я ей резко. — Если мы поймаем твоего отца — мы убьём его! А ты — уже не его дочь. Ты — моя жена! Поняла?

Девушка потерянно посмотрела на меня и опустила глаза.

— Седлайте волков! — приказал Ичин.

Молодёжь уже и так возилась со своими зверями, но я добивался, чтобы команда прошла от шамана.

Почему? Да потому что власть-то я мог сейчас захватить, не вопрос.

Но откуда брать опыт и понимание ситуации?

Мне нужен был Ичин — на моей стороне и в добром здравии. И одобрение моих приказов, пока не разберусь, что тут и как.

— А ты?! — спросил Темир, подъезжая ко мне на своём сером.

Вполне бодром после вчерашнего.

— Я побегу напрямик! Вам надо перехватить колдуна и задержать его!

— Надо предупредить воинов, что караулят на вершине Теке, — сказал Ичин, прищурившись и вглядываясь в заросли кедра на вершине горы.

Потом повернулся ко мне. Свистом подозвал своего волка, набросил ему на шею кожаную упряжь, затянул под брюхом, приладил мягкое войлочное седло.

— Садись! — велел он. — Гиреш — добрый зверь. Вряд ли ты сможешь биться на нём, но этого и не нужно, если вы успеете, пока дракон на земле!

Матёрый волчара Ичина по кличке Гиреш, словно бы понял: уставился на меня и губу приподнял. Но шаман тихо заговорил с ним, и зверь успокоился. Правда, заворчал, когда я неловко взгромоздился в седло.

Руку Шасти я вручил Ичину:

— Береги её! Мы будем биться и за неё — тоже! Если отец желает ей добра и сдастся…

— Нет! — выкрикнула вдруг девушка.

— Не верь ему! Он никогда никого не любил, кроме своей проклятой власти!

Гиреш, понимая, что всадник — дуб дубом, сам начал разбег. Два прыжка — и он взмахнул могучими крыльями, готовясь взлететь.

— Не верь! — крикнула мне вслед Шасти.

Я услышал, конечно. Но обдумать её слова в миг взлёта не смог. Да, я много летал в другой жизни. Но в первый раз стартовал, сидя верхом на волке.

Ветер в лицо, мощные бока с очень жёсткой шерстью… Удар крыльями!"

"Зверь сделал последний разгонный прыжок и рванулся в небо.