Кай из рода красных драконов (СИ)

Меч Ичин велел взять один, и я выбрал длинный меч Камая.

— Повторяй за мной, — сказал шаман. — Тенгри видит меня и моё оружие и знает все мои имена. Перед ним я клянусь как Кай из рода барсов. И перед Эрликом клянусь, что ждёт меня живым или мёртвым. Пусть душа моя не знает страха. Пусть руки мои не знают усталости. Клянусь, что не оскверню своего оружия и не покину своих товарищей. И буду защищать мир мой, законы моего мира и небесную веру его людей.

Я повторил за Ичином, не очень вдумываясь. Я уже приносил в одном мире присягу. И Камай тоже, наверное, делал это. А Кай… Может, мальчишка всё-таки жив и сам когда-нибудь станет воином?

Перед глазами моими вдруг всё помутилось. И на один долгий миг я снова увидел себя в зале с колоннами. Вот он, мой личный ад. Путь, который я не прошёл.

Моя душа до сих пор там. И уйду я не к Эрлику, и не к Тенгри.

Ичин сообразил, что меня одолевают видения. Он смотрел мне в лицо так, словно надеялся: ну вот сейчас я вспомню себя! Но я не мог сказать ему, что вспомнил.

Присягу положено было запить. Майман встал, подхватил огромный бурдюк и налил араку в большую чашу, украшенную фигурками зверей. Чаша была из жёлтого металла, может, даже из золота.

— Нужно сначала напоить духов, плеснув немного в огонь, — подсказал мне Ичин.

Я сделал, как он велел. Потом глотнул, и шаман указал, кому нужно передать чашу по старшинству.

Удивительно, но воинов совершенно не раздражала моя беспамятность и незнание обрядов. Скорее, наоборот: они улыбались доброжелательно, глядя на мою растерянность. Смотрели с интересом, словно знали обо мне то, чего не знал я.

Потом Майман сгрёб котёл с мясом и протянул его мне.

Я понял, что если возьму котёл — с ним и свалюсь, уж больно он был здоровенный. Воины засмеялись, а Ичин показал мне знаками: кусок возьми!

Пахло одуряюще, и выбирать я не стал: выхватил первый попавшийся и вцепился зубами.

— Олень! — провозгласил Майман под дружный смех воинов. — Не баран, не-ет!

Оказывается, с мясом была подстава. Повезло.

Майман поставил котёл, и воины тоже взялись за мясо. И пошли уже менее возвышенные разговоры.

— Раз у нас с тобой, благодаря старухам, появился резерв, пусть Кай наберёт под себя дюжину самых молодых и горячих, — сказал Майман. Ел он степенно: отрезал мясо у самых губ, не спеша пережёвывал. — Если захочет взять из волков — я возражать не стану.

— А что за резерв? — удивился я.

— Раненых в лагере много было, однако, — пояснил Сурлан. — Совсем плохие были. Мы решили — помрут. Кто ж знал, что старухи твои всех выходят?

— Ну, это ж элементарно, Ватсон, — отозвался я на автомате и мысленно обругал себя. — У пожилых людей — опыта больше болезни лечить. К тому же кама с ними пришла, она меня, считай, с того света вытащила.

— Шаманка — это да, — согласился Сурлан.