Кай из рода красных драконов (СИ)

Азрим, что ругал в это время своих бойцов, ломавших пустой сундук, на одеяло внимания не обратил, а вот Майю из аила выгнал.

Я понял: эти мрази ни одного мужика не нашли и решили устроить в деревне показательную казнь. Куда ж тут без зрителей!

Лежачий больной, вроде меня, мог только слушать крики женщин да сжимать кулак почти здоровой правой руки. На левой — даже пальцы шевелились с трудом.

Но ничего. Заживёт. Не калека — ещё поквитаемся. На каждую хитрую задницу всегда найдётся хрен с винтом, было бы кому закрутить.

Лёжа я не мог видеть, что творится на улице. И мне очень хотелось подобраться к порогу, посмотреть и запомнить всех, кто там был. Память-то у меня хорошая, тренированная. И зрение отличное."

"Я поёрзал на своей подстилке. Обожжённая колдовским огнём грудь горела, но был в этой боли и один практический плюс. Рана от меча, всё ещё мокнувшая, схватилась теперь коркой. И голова от злости стала меньше кружиться.

Шаманка мне вставать запретила, боялась, что рана откроется. Но сейчас можно было рискнуть.

Зашипев от боли, я сел, придерживаясь за стенку, потом потихонечку встал и по этой самой стенке двинулся к светлому прямоугольнику дверного проёма. Шаг, ещё полшага. Отдышаться.

Колдун, побрезговавший моих бинтов, сам того не ведая, оказал мне услугу — прижёг рану. Грудь, конечно, болела теперь сильнее, но спёкшаяся корка держала надёжней льняных полос ткани, пропитанных маслом и травяным отваром.

Ещё шажок…

Меня пошатывало, босые ноги неуверенно ступали по земляному полу. Но я всё же добрался до двери и только там привалился к косяку, не в силах двигаться дальше.

С улицы тянуло горелым мясом, что-то звякало, хлопали огромные крылья. Но с этого ракурса было видно только полоску неба и стенку соседнего аила.

Цель была совсем рядом, ещё пару шагов, и можно будет выглянуть в проём. Сколько там воинов? Снайперку бы…

Грудь горела огнём. Ничего. Нужно сделать эти проклятые два шага.

Я покрепче ухватился за слегу…

И тут Майа, как птица кинулась, в аил из двери. Подхватила меня, едва стоящего на ногах.

— Сынок, ты чего? Тебе нельзя туда!

Я замотал головой. На улице кто-то плакал и выл, и на душе у меня было душно, словно она тоже горела.

— Рожи хочу посмотреть! — выдавил я. — Запомнить!

— Нельзя туда, сынок. Нельзя!

— Почему? Они всё равно меня уже видели! И я на них посмотрю!

— Да ты, что ли, не понял? — она взяла меня за левую руку, висящую плетью, и подняла на уровень моего лица. — Смотри!

Я уставился на едва заметный красноватый орнамент, широким браслетом обвивший запястье.

— Ожог такой, что ли?

Я всмотрелся в рисунок и заморгал. Мне показалось, или он слегка опалесцировал в полутьме?

— Что это? — оторопело спросил я.

— Это — воинский знак, — шёпотом пояснила Майя. — Видно, не простого ты рода, сынок.