Кай из рода красных драконов (СИ)

Рядом хлопотали старушки — разогревали в котле загустевшие остатки вчерашнего супа.

Приподнялся, оглядываясь.

Детишки ещё спали, свернувшись клубками, как и в моём сне про барса. А вот шаманка куда-то слиняла. Интересно куда?

Встал, опираясь на руку и вздрогнул. Это была левая рука! И она болела, конечно, но двигалась!

Вскочил на ноги, распугав своих старушек. Уставился на проплешину в траве — вот тут мы катались с барсом! А вот тропинка, протоптанная зверьём! По ней он и ушёл во сне! А куда?

Я точно помнил — вчера никакой тропинки тут не было, факт!

Бросился по тропинке и чуть не столкнулся с шаманкой. Проснувшись раньше меня, она, видимо, решила обследовать новую локацию.

— Хорошо ли тебе, названный Каем? — спросила она.

Я уже привык к этому местному приветствию. Оно было вроде нашего «здравствуй». Шаманка не спрашивала, насколько мне «хорошо». Как и у нас, здороваясь, не очень-то и желают здоровья. Тем более что отвечать: «Хорошо» — полагалось, даже если тебе плохо.

Но сегодня я проснулся именно хорошо. Бодрый и почти здоровый. Потому и ответил:

— Просто отлично! Мне барс приснился. Здоровенный такой, мордатый. Он ушёл во сне по тропе. Просыпаюсь — и тут тропа. А тебе как спалось?

— Хорошо! — ответила шаманка и указала на примятую траву.

Я вгляделся. Над влажными от росы травинками, пробивающимися сквозь каменистую почву, чуть-чуть светились лёгкие призрачные следы огромной кошки.

Моргнул — и следы пропали.

Опять всякая хрень мерещится, теперь с барсами! Что же это всё-таки было? Ведь тут-то я точно спал!

— Кто знает? — отозвалась на немой вопрос шаманка. — Может быть, дух горы пришёл к тебе во сне в облике барса. А может, его посланником был настоящий зверь. Он коснулся тебя, спящего, и наслал страшный сон. Но зато я знаю, что означают эти следы!

— А что они означают?

— Что гора зовёт нас. И мы пойдём по указанной ею тропе.

— А у вас часто такое бывает? Когда… — я замялся: как же спросить? — Когда духи барсов снятся?

Потёр занывшую левую руку. Ничего, главное — она теперь двигается, разработаю постепенно.

— А как без духов? — удивилась шаманка. — У каждой горы и долины, у ручьев и деревьев — у всего в этом мире есть духи.

— Даже у твоей трубки? — пошутил я.

— А ты не смейся. Вот обидятся на тебя духи вещей, узнаешь, как оно — искать по полдня каждую мелочь! Неужели воины из рода медведя такие глупые, что не видят духов вещей?

— Да откуда ж я знаю? — и добавил мрачно: — Не помню я ничего. Совсем не помню.

Хотя на самом деле теперь я вспомнил всё, что случилось со мной после крушения вертолёта: чётко и полностью. И странный призрачный зал, и то, что в нём говорилось.

Но мог ли я рассказать такое хотя бы шаманке? Вряд ли.

Вот явись мне медведь, я бы, может, и рассказал. Ведь это была бы эта инфа по её профилю.