Кай из рода красных драконов (СИ)

— Чего как трус забился в кусты! Вылазь, блин!

Кусты зашевелились, и навстречу мне шагнул крепкий парень в кожаной рубахе, как у названых братьев. В руках он держал изготовленный для стрельбы лук, а лицо покраснело от гнева.

— А ты кто такой? — спросил он сердито.

— Я — Кай из рода барса!

— Кай умер, — отрезал он. — Убирайся! Сюда нельзя бабам и духам!

— И почему это нам сюда нельзя?

Глава 11

Военный лагерь

Наверное, со стороны я выглядел смешно: мальчишка — предводитель старух. С чужим, вражьим мечом — однолезвийным, чуть изогнутым. Совсем не такие мечи я видел у братьев.

Ну и плюс моё воинство добавляло веселья — пенсионерки да малышня. Правда, шаманка тут же подошла и встала рядом со мной.

— Это воинский лагерь, мальчишка! — отрезал парень. — Сюда вам пути нет!

Но лук опустил.

Было похоже, что он кого-то узнал. И тут же стало ясно, кого.

— Энгеле, это же ты, сыночек?

Женщина с грудным ребёнком тоже вышла вперёд.

— Мама, — растерялся воин. И закричал, размахивая руками: — Уходи! Это боевой лагерь! Сюда никому нельзя!

— А-а! — обрадовался я. — Матери, значит, тоже нельзя? Значит, не женщина тебя выносила, а собака подзаборная, раз ты мать не пускаешь? Куда она пойдёт, на ночь глядя? Бросили матерей своих и по кустам разбежались? Нашлись, тлять, воины! Лагерь тут у них, тлять! Воин должен защищать свою семью, иначе — не воин он и вообще не мужик!

Парень с луком смотрел на меня оторопело. Он понимал, что должен спорить со мной, даже губами шевелил.

Но красноречия ему боги в детстве в люльку не доложили.

— Ты не Кай! — выдавил он. — Аймар и Геду видели Кая мёртвым!

И тут же зажал себе рот, словно сказал что-то запретное."

"Молодой он был совсем, этот лучник. Я не очень пока разобрался, как тут по лицам определять возраст — другие типажи были, непривычные. Различал я их хорошо, и запоминал — тоже вроде неплохо. Но возраст всё ещё оставался загадкой.

Выглядели эти люди не совсем как монголы, но и не как европейцы. Не понять, в общем. Однако по телосложению передо мной точно парень стоял, не мужик.

— Это Кай, — сказала Майа, спуская с рук проснувшегося двухлетку. Она сжала губы, услышав о смерти сына, но не заплакала, а повторила ещё громче: — Это — мой сын Кай! Духи вернули мне его, так говорит кама! — она кивнула на шаманку.

Шаманка, вообще-то говорила совсем другое, но я промолчал. Майа спасла меня. Пусть верит, что сын вернулся к ней в чужом теле. Что во мне поселилась его душа. Что мне, жалко, что ли?

Лучник замялся. Пробормотал:

— Ну, тогда пусть он войдёт в лагерь, если духи сказали, что это Кай. Но только он один.

Я уставился на него, как на дебила:

— Эти женщины — мой род, моя семья. Почему я должен войти один?

— Таков обычай! — выкрикнул воин с отчаяньем в голосе.