Кай из рода красных драконов (СИ)

Разница-то какая?

— Летом — хорошо, — пояснил Истэчи. — Летом даже старики не умирают от голода и болезней. А зиму пережил человек — большой праздник!

— Ну, так зим тебе сколько?

Истэчи нащупал на груди деревянный амулет и снял его с шеи.

Это была овальная плашка с зарубками.

— Видишь? — Он стал пересчитывать зарубки на амулете, загибая пальцы. — Четыре и четыре…

— Дай я?

Камай явно умел считать, а уж я — тем более.

Полосок оказалось четырнадцать. И на амулете оставалось не так уж много свободного места.

— А родился ты когда? — спросил я задумчиво.

— Весной! — обрадовал меня Истэчи. — В тот раз весна была ранняя. Рано лебеди прилетели. Охотиться нельзя, плохо. Но отец боялся, что роды будут мёртвые, голодно же. И первого по весне убил лебедя. Шаман сказал — духи рассердятся. Не воин — охотник родится. Так и вышло.

Истэчи принялся рассказывать, как он уже на третью свою зиму пошёл ставить с отцом петли на зайцев.

Я кивал в ответ.

Всё-таки Истэчи был отменным собеседником. Ему можно было задавать самые идиотские вопросы, главное — сидеть потом и слушать.

Выходило, что лет ему, как ни крути, не больше пятнадцати. Но выглядел парень постарше. Наверное, суровая жизнь заставляла людей рано взрослеть, быстро старила.

Значит, и Мерген мог оказаться моложе тех сорока, на которые выглядел? Но ведь и суставы быстрее изнашиваются, раз здесь раньше стареют? Значит, гибкость — мне тоже в плюс.

Интересно, а Ичину сколько натикало? У него в волосах я видел седые пряди.

Вот ему, наверное, за сорок. Седина — это же биология? Или от стрессов — можно поседеть раньше, чем в сорок?

— … У шамана — свои духи-хранители, а у охотника — свои. Лебедь — не охотничья добыча. Лучше его вообще не брать. Но по ранней весне с охотой очень плохо бывает. А волков мы в зиму отпускаем кормиться до поздней весны, иначе погубим зверей…

— А почему нельзя было лебедя убивать? — спросил я, чтобы сбить Истэчи с любимой темы охоты.

— Первой добычей нельзя. Плохо. Лебедь прилетает весной из нижнего мира. Он ещё не готов стать мясом. Перья первых лебедей шаманы привязывают к спине, чтобы спускаться в нижний мир.

— Да ну тебя! — изумился я.

Бурка заскулил во сне, задвигал лапами. Что-то ему снилось, бедняге. Может, у него температура?

Вот падла, этот Мерген. Это ж надо — исподтишка! Сука трусливая. Ну, ничего, найду я к нему подход. Не заржавеет у меня."

"Вот только не хотелось в один день нарушать все местные обряды и правила. Придётся думать, как подловить гада. А хорошо бы просто встать и поленом по балде…

— А волков у вас — чем лечат? — спросил я Истэчи.

— Это шамана надо спросить, — развёл приятель руками. — Или каму, шаманку, что с тобой приходила.

— А где она сейчас?

— Так в другом лагере, куда можно всем заходить, не одним только воинам.