Кай из рода красных драконов (СИ)

— Он забыл, что вайгальские ведьмы силу теряют вместе с первым мужчиной. Потому они замуж не ходят. Не хотят дома сидеть и мясо варить. На драконах много летают.

На середине разговора вернулся Темир. Плюхнулся прямо у входа — места в убежище было негусто.

— Да ходят они замуж, хотят, — рассмеялся он. — Но только за колдунов. У них амулеты специальные есть!

— Брехня! — не согласился Истэчи.

— Ну, я так слышал. — Темир заглянул мне за плечо, пытаясь рассмотреть девушку. — Эй ты, ведьмино отродье? Зачем ты наш лагерь сожгла, чего искала, а?

Ойгон порылся среди камней, засветил огонёк.

В плошке с жиром плавал фитилёк из растительного волокна, но горело ярко.

— Кай, тащи-ка ведьму на свет, — велел он.

Я вытянул к огоньку слабо сопротивляющуюся девушку. Посадил перед собой.

— Чего искала, говори! — строго спросил Ойгон, разглядывая её.

Вид у колдуньи был потрёпанный — на лбу шишка, шея изрезана.

Но в тесноте убежища от неё так сладко пахло женщиной, что всё остальное сразу отступали на второй план.

— Не скажу! — огрызнулась пленница, и попыталась забиться в угол, но я поймал её за волосы и заставил сесть на место.

Ойгон молча вытащил нож, и девушка взвизгнула, закрыв руками лицо.

— Лучше сама скажи, что искала? — спросил я ласково.

С Ойгоном мы вполне могли поиграть сейчас в хорошего и плохого полицейского.

— Мы мяса тебе дадим сушёного, — пообещал я. — И воды. Хочешь? Мы всё равно узнаем, чего ты искала. Ты же понимаешь, что с тобой могут четыре мужика сделать. Ну?

Я подтянул её поближе к огню.

— Скажи, чего ты хотела в лагере? Я тебя не обижу, я добрый.

Истэчи хихикнул. Все видели, какой я добрый. Особенно с двумя мечами.

Но девушки — они глупые.

Они верят, что каким бы чудовищем ни казался мужик, найдётся та, с которой он будет ласковый и послушный.

Все они мечтают приручить какое-нибудь особенно свирепое чудовище. Потому и выходят за всяких маньяков.

— Ты искала что-то, что есть у нас? — помог ей пленнице.

— М-меч, — выдохнула она.

Меч? Так это она меня вынюхивала, а не чёрный колдовской камень? Меч-то был у меня. Меч Камая «для левой руки»!

Я вспомнил, что Майа нашла меня голым — всю одежду и оружие забрали мародёры. Но что, если это были не мародёры? А кто?

— Ну и зачем он тебе? — быстро спросил я.

— Это меч княжича Камая, — пробормотала девушка. — Он заговорён лучшими шаманами диких. Им можно сражаться против демонов и колдовского огня. Это очень дорогой меч.

— Это мы-то — дикие? — рассмеялся Истэчи.

Я показал ему кулак: молчи, не мешай.

— Ну, что меч молнии отбивает — это верно, — кивнул я. — Не врёшь. А скажи… — Я задумался, не зная, как сформулировать вопрос. — Что стало с хозяином меча?

— Он умер. Терий Верден сам проткнул ему сердце, — прошептала девушка.