Наследница долины Туманов

– Не понимаю тебя, – тихо прошептала я. – Ты ведёшь себя, то как тиран-самодур, то как избалованный мальчишка.

Потеревшись щекой о подол моего платья, он также тихо ответил:

– Я менталист Эмпат! На меня сильно влияет окружение. Очень сложно находиться рядом в одной комнате с теми, кто врёт, завидует, злится. Порой, это превыше меня, Амэлла. Все эти чувства отравляют мне воздух, и хочется просто свернуть пару шей, чтобы появилась возможность сделать глубокий вдох. Они не дают мне дышать, удушая своей гнилью. А с тобой так легко. Словно островок спокойствия.

Легко дышать.

Нет мерзкого привкуса лжи на языке. Ты моё счастье.

Я печально улыбнулась. Что бы ни было дальше с нами, сейчас я ощущала мгновения счастья. Чистого и светлого.

– Хочешь, прокатимся вокруг замка? Я хочу посмотреть на поля, да и на примыкающие к замку деревни. Хотя и так понятно, что там всё плохо. Ещё на скотный двор заглянуть нужно. Сюда везут свиней и коз, птицу кое-какую.

Провизию. Нужно проконтролировать, чтобы всё это было где хранить.

– Свиней и коз, – я улыбнулась, – при моём деде тут были богатые фермы. Нам не хватало людей за всем этим мычавшим и хрюкающим добром приглядывать.

Мы с Крисс часто сбегали из замка и бежали через южные врата на скотный двор. Там были такие милые поросятки. Мы тискали их без устали, пока однажды один поросёнок не испачкал моё платье. Как нянюшка ругалась. Меня тогда даже мама называла свинопаской. Хорошо тогда было.

Каил, тихо хохотнув, поднял голову.

– Ау нас не было хозяйства, – потеревшись носом о мои колени, он проказливо пригладил щиколотку и скользнул выше, обжигая кожу прикосновениями. – Мы, вообще, бедно жили. Мама-то нас еле тащила, а когда узнала, что в соседнем харае осиротели сводные братья, забрала и их.

Пожалела мальчишек. Их отец славился своей похотливостью. Так и не встретив свою избранную, принялся тащить в постель всё, что не приколочено. В каждом харае за собой выводок оставлял. Вот и мама прознала про очередную насильно отлюбленную. А когда та не смогла разродиться и померла, решила, что не дело родную кровь оставлять.

Вообще, она тогда пошла за Вульфриком, ну и Обертона прихватила, не бросать же малыша.

– А твой отец, – тихо спросила я

– Не знаю, вроде как один из воинов все того же варда.

Я никогда особо им не интересовался. У меня были братья. Я помню, как Сай постоянно таскал меня на себе. Я ведь пожиратель, болел постоянно. Многие так и умирают: тьма выедает изнутри. А у мамы и я такой, и Итан. А тут ещё двое мальчишек Тяжело было.

Вульфрик, самый старший из сводных братьев, в лес ходил, на кабанчиков охотился. Он из кожи вон лез, чтобы не быть обузой мачехе. А я из харая нос не выказывал. Но однажды мальчишки с соседнего дома обозвали меня слабаком.