Канарейка для ястреба

Хрупкая девушка с вьющимися длинными белокурыми волосами, собранными у висков. Голос привычно струится, разносясь по залу с безукоризненной чистотой.

Я пою романс. Старый и трогательный. Строчки льются из меня, вызывая трепет в душе слушателей. Пою, внутренне содрогаясь от ядовитых чувств.

Он не пришел.

Впервые моего Черного Ястреба нет в зале.

Я привыкла к его присутствию, к его холодному вниманию в эти несколько минут, когда я нахожусь на сцене. Мгновения моего маленького глупого триумфа, когда кажется, что его взор наконец-то обращен на меня.

Больше нет и этого. Пожалуй, это самые жуткие несколько минут моей жизни, когда приходит понимание, что на этом все. Больше не будет Тайгера в моей вселенной.

Я ведь так хотела увидеть его сегодня. Один последний раз ощутить холод его взгляда, чтобы хоть так мысленно проститься со своей болезненной влюбленностью…

Не судьба…

Я стою на сцене, изливая всю горечь и боль, что бушуют в моей душе. Крушение иллюзий накрывает с головой и мне бы выплыть, выбраться из этого бесконечного омута разочарования и обиды.

Мне кажется, что земля уходит из-под ног и я резко падаю с небес в самую бездну, беспросветную, темную, вязкую, опутывающую меня по рукам и ногам и утягивающую на самое дно.

Тревожная мелодия льется и голос взмывает ввысь, раненой птицей взлетая в резкое бельканто. Замолкаю на последних звуках, высокая нота перетекает в тихий всхлип…

Я оглушена своими чувствами.

Музыка – мое убежище. Сейчас меня нет в этом мире. Я там, среди нот и звуков, пытаюсь успокоить бешено бьющееся сердце…

Просыпаюсь от криков «браво», заторможено наблюдая, как зрители в зале поднимаются со своих мест и аплодируют стоя.

Кажется, я только что неосознанно изливала всю свою боль и переживания в этом романсе.

Я замечаю, как мой требовательный учитель, что сейчас наблюдает за выступлением из зала, в нервном жесте теребит очки в руках. Мне почему-то кажется, что мой строгий ментор в растерянности, слишком непривычные и непонятные эмоции проскальзывают на его всегда строгом лице.

Мистер Уильямс резким движением убирает очки в карман, и я вижу то, чего просто не может быть. Впервые за все время его руки встречаются в одобрительных медленных хлопках. Мистер Артур Уильямс, педантичный и строгий, разбирающий на части все предыдущие мои выступления, даже те, которые приносили победу, сейчас аплодировал мне…

Наши взгляды встретились, и я получила его одобрительный кивок. Это было верхом возможной похвалы этого человека.

Улыбнулась в ответ.

Музыка всегда была и будет моим спасением. Моей отрадой.

Публика не отпускала. Аплодисменты не смолкали.

– Спасибо, – коротко поблагодарив, я покинула сцену под одобряющие крики «браво».

Я морально выжата, измотана своим выступлением. Подавлена.