Казачий князь

Передёрнув затвор карабина, Руслан достал из перемётной сумы платок и, повязав его на ствол винтовки, сел в седло.

– Погоди, княже. Давай я с тобой пойду, и тварь эту заодно прихватим. Ну, чтобы сразу понятно было, кто нас сюда привёл, – остановил его Роман.

– Добро. Давай, – подумав, кивнул Шатун.

Пленника сняли с коня и, не развязывая, погнали в сторону аула. Руслан и следопыт ехали следом. Роман накинул петлю аркана пленному на шею, таким образом пресекая даже мысли о попытке бегства. Разорвавшаяся рядом с аулом мина заставила горцев отнестись к намерениям казаков со всей серьёзностью.

Женщин и детей загнали в дома, а мужчины, вооружившись, засели за увалом, готовясь к бою."

"Увидев людей с белым флагом, горцы, которым этот знак был хорошо известен, отправили на встречу своих парламентёров. Глядя, как к ним направляются четыре всадника, Шатун едва сдержался, чтобы не перестрелять их ещё на выезде из аула. Но присмотревшись, вдруг понял, что хорошо знает двоих из них. В середине четвёрки ехали тот самый ходжа, что освящал ладонь Аллаха перед боем, и Ахмат. Человек, гостивший в доме Руслана.

Оставшиеся двое Руслану были неизвестны, но один из них к горцам явно отношения не имел.

Судя по тому, как напряглись плечи пленного, это был один из тех, кто командовал всей этой затеей. Двигаясь не спеша, с достоинством, горцы внимательно рассматривали и парламентёров, и всё, что творится за их спинами. О казачьих мортирах в горах ходило много слухов, но видеть их воочию довелось немногим. Когда до стоящих казаков осталось шагов двадцать, европеец не выдержал и, пришпорив коня, вырвался вперёд.

За три шага до пленного он осадил своего скакуна и, свесившись с седла, всмотрелся в лицо неизвестного.

Имени его Руслан так и не удосужился узнать. Впрочем, оно ему было не интересно. Европеец протянул было руку, чтобы выдернуть кляп изо рта пленного, на раздавшийся выстрел и свистнувшая рядом с рукой пуля ясно сказали, что эти движения будут лишними. Отдёрнув руку, европеец инстинктивно схватился за рукоять пистолета, но увидев направленный на него ствол револьвера, замер. Горцы, ехавшие всё так же не спеша, остановились рядом с ним, и Руслан, глядя в глаза своему поединщику, мрачно выдохнул:

– Здравствуй, Ахмат.

* * *– Ты пришёл сюда с пушками, князь.

Зачем? – кивнув, мрачно спросил горец.

– Эти шакалы украли мою жену, – ткнул пальцем в европейцев Руслан. – Это точно, Ахмат. Я по следам сюда пришёл. Да и спрашивать мы умеем. Этот, – тут он показал на пленника, – всё рассказал. Мы долгие годы воюем, Ахмат, но и у горцев, и у казаков всегда была честь, и беременных женщин и детей мы никогда не трогали, если только не объявлена кровная месть. Этот закон нарушен. А теперь слушайте меня внимательно. И ты, Ахмат, и ты, почтенный ходжа.