Казачий князь
Руслан всегда знал, что чем больше у человека власти, тем больше ему её хочется. Так было всегда, так случилось и теперь. Они честно тянули свою лямку, рискуя жизнями и здоровьем, но кому-то там, наверху, это показалось не столь важным. Но нашлись и те, кому покой государства важнее, чем личная выгода. Так что, получив отставку в имперской службе, они, сами того не ожидая, стали контрразведкой казачьего воинства. А следовательно, Шатун теперь казачий князь…
А не с чем, – едва заметно усмехнулся Руслан. – Не извольте беспокоиться. Он будет знать ровно столько, сколько нужно для дела."
"– Ну, тебе виднее, – подумав, кивнул генерал. – Надеюсь на тебя, сынок.
– Я Петру Ивановичу слово дал, – всё так же тихо напомнил Руслан.
– Знаю, – вздохнул Татищев. – Ладно. Ступай. И помни, мы на тебя надеемся.
– Я это всегда помню, – заверил Руслан и, поднявшись, осторожно пожал поданную генералом руку.
Выйдя из кабинета, он попрощался с адъютантом и, жестом позвав казаков за собой, направился к выходу. Уже на улице, осмотревшись, Шатун велел хорунжему найти транспорт и, прислонившись к перилам крыльца, задумался.
А раз так, то и думать нечего. Эту парочку старых приятелей терять нельзя никак. И генерал, и князь – залог их с Михаилом спокойной, достойной службы. В противном случае их обоих просто сольют.
– К дому князя Тарханова.
* * *Нужного им торговца бойцы выкрали через ночь. Уволокли тихо и без всякого шума. Даже собаки не забрехали на подворье купца. Упаковав его так, что лазутчик даже мычать не мог, казаки сунули фигуранта в фургон и не торопясь покатили к дому князя.
Не забывали казаки и обыскать занимаемые помещения на предмет тайников. Отыскивать всякие схроны Руслан учил их особо, так что извлечённая из-под половицы шкатулка была вручена Шатуну почти сразу после похищения фигуранта.
Поставив шкатулку на стол, Руслан затеплил сразу две керосиновые лампы и, достав из своих вещей лупу, добытую из разбитой пулей подзорной трубы, принялся рассматривать её. Вместо пинцетов, он придерживал коробочку кинжалом. Вторым кинжалом, бебутом, он осторожно нажимал на разные подозрительные завитки и гвоздики.

















