Хозяйка приюта, или Я не твоя жена, дракон!

— Что здесь объяснять? Я ничего о себе не помню, податься мне некуда…

— Вы из столицы, — бросила я, постукивая пальцами по столу. — Вот туда подавайтесь.

— Откуда вы знаете? — обеспокоенно спросил он. — Не хотелось бы рисковать. Кроме того, я не могу оставить все так, как есть.

— О чем вы? — процедила я.

Жалко, что тоном нельзя убивать. Мне бы пригодилось. Я все-таки не удержалась: потерла под столом метку. Показалось — или в этот момент в глазах генерала Реннера что-то мелькнуло?.. Все-таки бесполезная вещь эти метки. Вот бы их можно было использовать как оружие и хорошенько генералу врезать.

А то связь да связь. Толку от той связи?

— О беспорядке, — хмыкнул он. — Я не могу позволить, чтобы в результате бардака, который вы здесь устроили, кто-то пострадал. И уж точно не могу оставить неблагих детей без присмотра, в котором они нуждаются.

Я сжала край стола. Как жаль, что я не могу его отсюда вышвырнуть! И ведь в самом деле не могу: сил не хватит.

— Вы знаете, кто такой Дерек, гене… — Я откашлялась. — Так вот. Что вы знаете о Дереке?"

"— Ничего, — безразлично откликнулся генерал Реннер. — Кто это такой?

Придумывая пятнадцатый способ, которым я бы хотела его изувечить, я заговорила:

— Это мальчик-виверна, который так радовался тому, что в приюте появился новенький: такой же, как они, только с чешуей.

Уверена, что как только вы спуститесь, он снова вцепится в вас и примется знакомить со всеми. Начнет с Мелиссы — она его любимица, но никого не забудет.

— И что?

— То, что ему четыре, а он уже помнит все и обо всех. То, что Дерек искренне радуется каждому новому человеку, которого встречает.

Я качнула головой.

— И что?

А то, что говорить об этом с вами — совершенно бестолку, генерал Реннер.

Вы даже этого рассказа не заслужили.

— То, что он появился здесь совсем недавно. Неплохо одетый, с хорошо развитой речью, общительный, даже немного умеет считать и читать — отличный уровень для ребенка его возраста, с ним явно занимались, родители или няньки. И его явно любили.

Потому что дети, которых не любят, редко бывают так хорошо развитыми. Уж не знаю, с чем это связано, но я на разных детей за десять лет работы насмотрелась и за свои слова могла отвечать головой.

— К чему вы клоните, Иви?

— К тому, что родители, те самые, любящие, и явно небедные, может, даже аристократы, сдали его сюда, как только поняли, что их ребенок — неблагой.

Просто сбыли с рук — и все, — отрезала я. — Еще что-то надо объяснять?

У генерала Реннера хватило совести промолчать. Историю Дерека — ту часть, которую он знал, — рассказал мне Юджин. Но я и сама о многом догадалась. Дерек жизнь до приюта почти не помнил, хотя и звал иногда во сне то маму, то какую-то Анни — гувернантку, должно быть, или няньку.