Хозяйка приюта, или Я не твоя жена, дракон!

На крыльцо нам больше ничего не подбрасывали, но спустя несколько дней, выглянув ночью в окно, я увидела подозрительные огни, как будто кто-то ходил возле дома с факелами. Утром я увидела подпалины на траве. Кто-то пытался поджечь наш дом и ушел ни с чем? Я никому об этом не сказала, но почти перестала спать.

Праздник середины осени приближался, и о том, что неблагие посмели заявиться и участвовать, все уже знали.

В городе то и дело вспыхивали потасовки между теми, кому приютские дети были поперек глотки, и теми, кто не видел в нашем существовании проблемы. Иногда казалось, что горожанам важно просто сцепиться друг с другом. Обстановка напоминала растревоженный улей, пороховую бочку или и то и другое сразу.

Однажды Юджин пришел домой с фингалом.

— Кто? — рявкнул генерал Реннер, встречая его на пороге.

— Никто. Упал. Дайте прой…

— Не дам я тебе пройти! Ты понимаешь, что твой “никто” — потом на младших накинется?! — Он сжал его плечо и толкнул к стене, не давая пройти дальше.

— Да никто! — рявкнул Юджин. — Это… — Он дернул головой и спрятал глаза. Генерал Реннер и не думал отходить, и Юджин наконец заговорил: — К Монике пристали. Что она водится с вонючим уродом. Нужно было объяснить, кто тут на самом деле урод.

Оу.

Моникой звали дочь бакалейщика, на которую Юджин смотрел, как на десерт в витрине. Видимо, от переглядок они наконец перешли к чему-то посущественнее.

А эта Моника молодец. Разбирается в людях, хоть и совсем юная. Я невольно прониклась к ней симпатией.

Генерал Реннер сверлил Юджина взглядом, сжимая его плечо, и тот вспыхнул:

— Не лезьте! Не ваше дело! Я сам должен разобраться.

Неожиданно генерал Реннер кивнул и отошел.

— Ты волк, а не беззубая падаль. Перегрызи им глотки за свою девушку.

Юджин встрепенулся, а затем серьезно кивнул.

Что?! Это же… какие еще “глотки”? Какое ""перегрызть""? Так дела не делаются! Это непедагогично! Кто, я вас спрашиваю, так воспитывает детей?! Драками дело не решить и… Куда вы оба пошли?! Я недоговорила!

Конечно. Конечно, кто бы меня слушал в этом доме. Возмутительно!

Глава 42

День ярмарки неумолимо приближался. Вместе с ним приходили первые заморозки, прозрачная солнечная погода, клюква и облепиха.

В один из осенних дней я пришла за хлебом, а жена бакалейщика, которая как будто нарочно поджидала меня у лавки, не пустила меня даже на порог.

— Убирайся отсюда! — рявкнула она, замахиваясь на меня шваброй. — Я не мой тупоголовый муженек, я вас, уродов, терпеть здесь не буду!

— Вы не можете, — процедила я, — отказать мне в обслуживании. Это запрещено.

Ведь запрещено?

— Ха! Еще как могу! Брысь отсюда!

Я отошла, и удар швабры пришелся на дорогу. Я сжала кулаки.

— Отлично. Тогда я заявлю в полицию.

— Заявляй! — кивая мне за спину, рявкнула она.