Хозяйка приюта, или Я не твоя жена, дракон!

— Никак бес попутал! Ты ж моя ласточка, на кого ж я тебя оставлю!

— Н…

Я не успела закончить, потому что няня заплакала, промакивая глаза платком.

Пришлось ее утешать — поймав озадаченный взгляд девочки с совиными глазами, которая держалась от всех особняком и до сих пор не произнесла ни слова, я пожала плечами.

С няней Урсулой, которая стыдливо прятала глаза и смотрела на меня опасливо, дело пошло бодрее. Разумеется, после того, как я ее успокоила.

Мы очистили кашу от шелухи, промыли, принесли из колодца воды и смогли разжечь огонь в плите.

— Какая ты ловкая, ласточка!

— У вас учусь, — отворачиваясь, врала я.

Не говорить же, что все детство я провела в деревне, так что физический труд был мне привычен. Да и с печкой я была знакома довольно близко, а плита, которая есть тут, во много раз удобнее.

На обед у нас получился настоящий пир: наваристая каша с маслом, копченый окорок из запасов Долорес, чай, который я заварила из найденной во дворе мяты.

Дети по-прежнему казались испуганными — но, по крайней мере, ели с аппетитом. Уже хорошо.

После обеда я спохватилась: а спать-то им негде! Не укладывать же детей на тех пыльных тюфяках? Еще и всех в одной комнате, тесной и душной! И кроватей нет! И…

— Оставь ты их на сегодня, ласточка, — посоветовала вдруг няня Урсула, когда я принялась об этом говорить. — Пускай спят, как привыкли.

— Но там же пыль! Грязно! И…

Няня Урсула посмотрела на меня так, как будто впервые видела. И, в то же время, немного снисходительно.

— Не заснут они по-другому, ласточка. Они и так сегодня взбаламутились все! А ты их еще сильнее перебаламутить хочешь!"

"Открыв рот, чтобы снова начать спорить, я осеклась.

А ведь няня Урсула права. На новом месте всегда сложно уснуть, а дети сегодня и так получили новых впечатлений — на неделю хватит. “Взбаламутились”, как сказала няня Урсула.

Скрепя сердце, я кивнула.

— Хорошо. Я буду ночевать в особняке — в одной из гостевых спален осталась кровать. Няня Урсула, если вы хотите уйти в город, то…

— Да не обижай ты меня, старую! — замахала она руками. — Ну оступилась раз — куда ж я пойду? Да и не по-людски это… Дети же ж. Пускай не божьи, чертом отмеченные, а свои.

Что ж, уже прогресс. Признаться, я понятия не имела, как справлялась бы без няни Урсулы, которая хоть что-то знала об этом мире, так что за ее решение остаться буквально расцеловала застеснявшуюся и снова плачущую няньку.

На ночь мы заняли две комнаты в правом крыле. В одной оставалась кровать, в другой — тахта. Я пыталась уступить няне Урсуле кровать — из нас двоих все-таки мне двадцать, а ей за шестьдесят, — но та и слушать не хотела.

— Да где это видано, ласточка? Чтобы я на кровати, пока ты на тахте? Да как я отцу твоему на том свете в глаза посмотрю?

Пришлось согласиться.