Хрущёвская слякоть. Советская держава в 1953–1964 годах

Фурсенко[798]) резонно полагают, что данную проблему следует рассматривать в трёх основных аспектах: 1) с военно-стратегической точки зрения от этого кризиса скорее выиграл Советский Союз, поскольку были устранены американские ракетные базы с территории Турции, а позднее и Италии, а также была гарантирована неприкосновенность территории Кубы; 2) в политико-пропагандистском плане выигрыш был, конечно, на стороне Вашингтона, который предстал в глазах мирового общественного мнения как жертва советского экспансионизма и стойкий защитник идеалов и принципов западной демократии; 3) наконец, с геополитической точки зрения это был первый и последний ракетно-ядерный кризис, который доказал, что атомное оружие не может быть оружием в собственном смысле этого слова, то есть инструментом реализации политических целей военными средствами.

Что касается второй проблемы, то, как считает тот же А.А. Фурсенко, вопреки расхожему мнению американских историков и политологов о решающей роли президента Дж. Кеннеди в разрешении этого кризиса первым «лавровую ветвь мира» протянул всё же Н.С.Хрущёв.

Понятно, что в период Карибского кризиса напряжённость в послевоенной системе международных отношений достигла своего пика, поскольку мир реально оказался на грани всеобщей ядерной войны. Биполярная структура мира при хрупком балансировании СССР и США на грани «большой горячей войны» оказалась крайне опасной формой организации нового миропорядка. От третьей мировой войны всех удержал только животный и реальный страх перед применением сверхмощного ядерного оружия, поэтому требовались немедленные усилия для установления иных, более строгих правил поведения в наступивший ядерно-космический век.

По мнению многих современных авторов (М.М.Наринский, А.Д.Богатуров, В.В.Аверков, А.В.Орлов, А.А.Фурсенко, Т.Нафтали[799]), Карибский кризис не только стал наивысшей точкой военно-стратегической нестабильности в истории международных отношениях всей второй половины XX века. Он реально обозначил определённый рубеж окончания политики балансирования «на грани войны», которая определяла атмосферу международных отношений на протяжении целой полосы международных кризисов в 1948–1962 годах. Таким образом, холодная война в узком смысле этого понятия в принципе уже закончилась, однако сама конфронтация двух систем сохранялась вплоть до гибели СССР. Вместе с тем именно теперь наступила эра «конфронтации по правилам» или, как выразился американский историк Д.Л. Гэддис[800], эра «длинного мира», которая позволяла решать все задачи внешней политики сверхдержав без риска лобового столкновения между ними.