Клетчатая зебра

Какой город ближайший? Подскажу телефон, – вежливо предложила девушка.

Глава 18

Областные медики не спешили отвечать. В конце концов я вспомнила, что имею оплаченную страховку в клинике «Помощь без предела», отыскала полис и дозвонилась по одному из напечатанных там телефонов.

– Неотложка, – пробасил мужчина.

– Я умираю.

– У вас есть наш полис?

Интересно, что будет, если диспетчер услышит «нет»? Он бросит трубку?

– Да!

– Хорошо. Фамилия, имя, возраст.

– Дарья Васильева, тридцать лет, – брякнула я.

Похоже, сообщать сильно адаптированный вариант собственного возраста становится моим хобби…

– Что с вами случилось? – продолжал расспросы диспетчер.

– Умираю, – прошептала я, отчаянно почесывая живот.

– Температура?

– Нормальная.

– Отлично! – ободрил меня доктор. – Где-нибудь болит?

– Это может быть лихорадка реки Нга, – решила признаться я, – от нее погибают все аллигаторы в округе и девяносто девять зебр из ста.

Врач помолчал, потом продолжил опрос:

– Вы или ваши родственники недавно вернулись из поездки? Кения? Индонезия? Вьетнам?

Поняв, куда потекли мысли терапевта, явно никогда ничего не слышавшего об экзотической заразе, я поспешила уточнить:

– Нет, я общалась с белой мышью.

– Так… – протянул врач.

– Ее мне отдали вместо утки, но я решила, что в пакете птица, и развернула бумагу. Мышку временно поселила в замке, а затем выяснилось, что она больна лихорадкой реки Нга, от которой, как я уже говорила, погибают крокодилы и зебры. У меня есть телефон ученой, которая работает с вирусом лихорадки, но дама не берет трубку, а мне с каждой минутой делается все хуже. Невыносимо чешется живот!

Из аппарата донеслось покашливание, потом дежурный коротко бросил:

– Минуту…

Мой слух уловил шуршание и его вопрос, адресованный кому-то из коллег:

– Андрей, звонит тетка с нашим полисом.

У нее была утка, которую она выменяла на мышь. Грызун болен лихорадкой реки то ли Мга, то ли Дга, от инфекции умерли все крокодилы и зебры. Что делать?

– Посоветуй ей в ближайшие десять дней не пользоваться общественным транспортом, чтобы не вызвать падежа среди популяции московских аллигаторов, – послышался в ответ глухой баритон.

Я обозлилась. Ну почему, когда говоришь правду, тебя моментально начинают считать психически больной? Если бы сейчас моя лучшая подруга, хирург Оксана, находилась в Москве! Но Ксюта улетела на Крайний Север, там, в областной больнице, она будет три месяца обучать местных докторов.

– Можете позвать кого-нибудь из родственников? – сладко запел врач мне в ухо.

– Я нахожусь дома одна, – сердито отрезала я, – остальные отсутствуют."

"– Андрей, – снова окликнул коллегу мой собеседник, – там никого.

– Дай стандартный ответ, – заявил все тот же баритон.