Кодекс Императора

Но больше всего меня позабавили письма от аристократических семей, где через каждое слово они вставляли намек о своих условиях, которые я должен выполнить, чтобы получить их поддержку. Таких писем было всего три, но я хорошо запомнил фамилии этих дураков. Как только стану императором, я с ними пообщаюсь… Не люблю я грязи, а они именно ее и предлагают мне."

"Однако, эти письма натолкнули меня на мысль, что скоро все изменится. Вчера я покинул академию, не доучившись каких-то полгода, но больше всего буду скучать по их библиотеке, где встречались столь редкие экземпляры книг, каких никогда не найти в интернете, а оцифровать их нельзя, поскольку многое из того, что там написано, не должно дойти до простолюдинов. Иначе к назревающим войнам с Персией и Великим Северным Союзом добавится еще и гражданская война.

Следующее письмо было дельным — копия донесения об обстановке на северных границах. Хм… там участились набеги, и много наших людей находится в плену. Но враги не желают говорить с командующими, они согласны на переговоры лишь с кем-то из наследников Романовых.

Я увидел в этом хорошую возможность. Тем более, на землях севера живет моя хорошая подруга — Эрика Эльбрук, с отцом которой еще мой отец дружил. Мы часто общаемся, хотя со стороны это может показаться немного странным.

Клан Эрики перебрался из Великого Северного Союза на земли Российской империи еще десять поколений назад. За это время он разросся и остепенился. Удивительно, но факт, выросший на чужой земле клан может быть предан своей новой империи. Всё же мой сын, которому я передал трон после своей первой смерти, сделал хоть что-то полезное. Он усвоил от меня важный урок: если к тебе поворачиваются лицом, то тоже смотри в глаза.

Ладно, хоть этого сына я нормально воспитал, могу собой гордиться.

Да и в самом Союзе сейчас немало русских аристократов, поэтому стоит туда съездить, чтобы показаться и заработать дополнительные политические баллы. Там люди суровые, они умеют держать слово, а не то, что некоторые аристократы в столице, которые сегодня говорят одно, а завтра хлопают глазами и делают вид, что ничего не помнят.

От размышлений меня отвлек стук в дверь.

— Входите, канцлер, — говорю я, и в кабинет прошел Разумовский Виктор Степанович.

Ему было семьдесят пять лет, но выглядел он максимум на сорок пять. Сильный Одаренный, а такие и живут дольше.

— Вы меня удивляете, Дмитрий Алексеевич, — слегка улыбнулся канцлер. — Как вы поняли, что это я?

— По стуку.

— Но я стучал не так, как в прошлые разы. Каждый раз стучу иначе, а вы всё равно догадываетесь.

Я вернул улыбку, не став ничего объяснять. Виктор Степанович был хитрый и сильный мужчина, который ставил интересы своего рода превыше империи.