Ключ Гермеса Трисмегиста

Потом выпила сладкого чаю с пирожками и легла.

Мысли в голове были все те же — как получилось, что, кроме посторонней старухи, некому сказать ей доброе слово? Никто ее не ждет, с надеждой уставившись на телефон и подбегая к окну, никто не встречает, радостно улыбаясь и всплескивая руками, — загорела как, похудела даже, никто не посматривает с интересом на чемодан — а что привезла, а что купила, а давай примерим… Тихо в квартире, как в гробу, одна Вера, совсем одна…

Когда Вере было десять лет, она узнала, что у нее есть сестра. Позвонила какая-то женщина и спросила Евгения Николаевича.

— Он в командировке, — вежливо ответила Вера, — что ему передать, когда вернется?

— Передайте, что звонила его дочь, — сказали на том конце.

«Как это — дочь? — удивилась Вера. — Ведь дочь — это я…»

— Мама! — крикнула она, но в трубке уже пикало.

На следующий день вернулся отец, и дома разразился жуткий скандал. Мать кричала: мало того что та семейка тянула из отца деньги все это время, а чуть вздохнули спокойно, когда его доченьке исполнилось восемнадцать, так она снова лезет в их семью.

Собственно скандалу Вера не удивилась, родители и раньше жили, по собственному выражению мамы, как кошка с собакой, то есть ссорились часто, по поводу и без всякого повода. Вера удивилась тому, что у нее есть сестра. Надо же, как интересно, старшая сестра, уже совсем взрослая, двадцать лет.

Об этом ей рассказала мама, когда страсти улеглись, и отец с утра ушел на работу. Он вообще много работал и часто ездил в командировки, как Вера поняла позже, чтобы поменьше бывать дома.

У них с матерью уже тогда начались бесконечные размолвки и разногласия. А тогда мама объяснила Вере — нехотя, сквозь зубы, чужим холодным голосом, — что отец был раньше женат, и у него была там дочка, которая теперь выросла, ей уже двадцать лет. И ничего общего у них с Верой быть не может, потому что та семья — все очень плохие, непорядочные люди, и вообще, чтобы Вера больше не приставала с расспросами, хватит об этом.

Как всегда, когда мать сердилась, лицо у нее пошло красными пятнами, и голос срывался. Вера очень боялась такую маму, потому что она начинала задыхаться и размахивать руками, как ветряная мельница крыльями."

"Однажды, после того, как Вера попала ей под горячую руку, и на щеке у нее долго заживал большой синяк, отец настоял, чтобы мама пошла к врачу. Сам он синяка не заметил, а если заметил, то не обратил внимания — по настоянию матери, Вера сказала всем, что упала. Но во дворе его остановила соседка — бывшая учительница, и сообщила все подробности, она-де, сама слышала крики и шум ломаемой мебели, а потом девочка оказалась с синяком.