Ключ Гермеса Трисмегиста

Привела проверяющую на Верин урок директриса, и сама осталась послушать. Вера не успела удивиться и возмутиться — обычно об открытом уроке предупреждают заранее, она бы сама подготовилась получше и детей подготовила. Но нет, как назло, все пошло наперекосяк."

"Вера нервничала, сбивалась, дети отвечали плохо, даже отличница Леночка Колюшкина перепутала времена. Читали все с ошибками, переводили и того хуже. Вера боялась взглянуть в змеиные глаза директрисы, но все равно чувствовала ее гипнотический взгляд.

По окончании урока проверяющая и директриса вышли, не сказав Вере ни слова. Дети притихли и смотрели на Веру сочувственно, видно, очень уж расстроенное было у нее лицо.

В учительской все шарахались от Веры как от прокаженной, а до нее все еще ничего не доходило. Никто из учителей даже не спросил, как прошел урок, они-то понимали, что это неважно. Андрей Викторович куда-то запропастился.

Проверяющая долго сидела в кабинете директора и ушла, вроде бы довольная, а через десять минут прибежала встрепанная секретарь и сказала, что Веру вызывает директор.

Вера втянула голову в плечи и пошла, ожидая разноса. Однако действительность превзошла все ее ожидания.

Директриса, не предложив Вере сесть, сказала, что Вера совершенно не соответствует занимаемой должности, не может преподавать, так как у нее нет элементарных знаний и навыков. И ей, директрисе, ясно теперь, что диплом она получила обманом или же на папочкины деньги.

Тут Вера, до этого смиренно принимавшая отповедь, отважилась возразить, что училась она сама и получила диплом с отличием, никто ей не помогал. При этом пришлось поднять голову и посмотреть директрисе в глаза, отчего Вере стало страшно. Наверно, так смотрит гадюка перед тем, как укусить.

Далее директриса по-прежнему тихим голосом сообщила, что школа не может держать такого отвратительного преподавателя, к тому же вопрос стоит не только о профессиональной деятельности — нельзя доверять детей учительнице, которая использует служебное положение в личных целях.

Вера растерялась и спросила, что директриса имеет в виду.

— Не надо притворяться овечкой и святошей, Вера Евгеньевна! — по-прежнему тихим голосом с упором на шипящие сказала директриса. — Школа — это большой дружный коллектив, где все всё друг про друга знают, и мы не потерпим, чтобы в нашей дружной семье появился очаг разврата! Совращать молодых преподавателей, зная, что это могут увидеть дети, в высшей степени аморально!

— Что-о? — Вера посмотрела на директрису в упор и успела заметить, что в глазах ее теперь нет холодного равнодушия, теперь там полыхала самая настоящая ненависть. И еще жадность и злость.